Category: производство

Category was added automatically. Read all entries about "производство".

Венесуэла - Апокалипсис сегодня

.
Ну это, конечно, нечто. Напомню, что массовое обнищание венесуэльцев и продовольственный кризис развиваются в стране, обладающей крупнейшими в мире разведанными запасами нефти, а так же тропическим и субэкваториальным климатом...
.
Так вот, левое правительство, которое довело страну до острейшего продовольственного кризиса (национализируя промышленность, в результате чего добыча нефти упало на 30%, и развивая аграрные госхозы, которые ничекго не производят (1)), и до инфляции в 750% (2), сегодня опирается на военных и вооруженные группировки гангстеров. Военные берут под контроль богатейшие недра страны, организуя свои компании, а гангстеров снабжают оружием. Правительство вооружает группировки чавистов, но целью не является спасение Венесуэлы от иностранного вторжения.
.
Боливарианское левое правительство имеет лишь одного врага сегодня - собственное население. Согласно последним опросам, 72% хочет выбросить Мадуро из президентского кресла до окончания его срока президентства (он заканчивается в 2019 г), тогда как военных (они поддерживают Мадуро) поддерживает лишь 2-6% населения. Напротив, Лоренцо Мендоса, один из богатейших людей Венесуэлы, владелец Polar Industries, получил одобрение от 92% жителей Венесуэлы (3).
.
Я не знаю, до какого состояния надо было довести народ правительству Единой Социалистической партии, что бы тот до такой степени проникся отвращением к ней и ко всему, что с ней связано, что почти единодушно готов поддержать капиталиста. С другой стороны, ЕСП милитаризует общество, раздавая оружие отрядам своих сторонников. Правда, сомневаюсь, что можно удерживать власть долго, опираясь лишь на штыки. Сейчас венесуэльцы, по свидетельству одного русского туриста, на все вопросы о тех или иных проблемах или сложностях отвечают: "Ну так коммунизм же, чего еще ожидать-то."
.
ЕСП использует не только идеи государственного социализма, но и национал-патриотическую риторику - разумеется, они противостоят американскому империализму и готовят, видимо, будущих партизан для защиты от него. Богатейшие недра и нефтяная зависимость, падение экономики в результате падения цен на нефть; национализация промышленности и падение производства в неэффективных госкомпаниях; включенный печатный станок и гиперинфляция... ну и конечно национал-патриотическая риторика, чтобы объяснить, что все беды из-за янки. А ведь, знакомо. И ой как знакомо...
.
P.S.
Автор заметки задает резонный вопрос. Масса т.н. левых во всем мире поддерживали курс Чавеса\Мадуро. Они намерены как-то отвечать за это? Разумеется, нет, как и многие левые, в прошлом поддерживавшие красных кхмеров и Пол Пота.
.
Прим.
.
.
1. Как рассказал глава оппозиции в парламенте Хулио Борхеса, за 17 лет правления Уго Чавеса Венесуэла национализировала более тысячи предприятий. Около 300 из них работают в продовольственной сфере, однако в настоящее время ни одно из них не выпускает продукцию. Помимо этого, на территории четырех миллионов гектаров сельскохозяйственных земель практические ничего не выращивается, что также послужило причиной голода. Парламент Венесуэлы призвал своего президента обратиться за помощью к ООН, чтобы продовольственная организация ФАО создало комиссию по оценке качества продуктов питания в стране.
.
2. Рост потребительских цен в Венесуэле в 2016 году ускорится более чем в два раза и достигнет 720 процентов. Об этом заявил директор департамента МВФ по Западному полушарию, сообщает Rambler News Service. Этот прогноз является наихудшим из делавшихся в отношении венесуэльской экономики (ранее инфляцию в 700 процентов прогнозировала инвестиционная компания Nomura Securities).
3. libcom.org/blog/news-bolivarian-gangland-09032016

Хотим Всего! Итальянский операизм и теория классов

.
.
.
.
.
10916359_677289559042062_1596067758748481252_o
.
Мало кто знает, что революция 1968 г - это не только французский Красный май, но и большое рабочее и студенческое движение в Италии. Вообще-то, события в Италии начались раньше французских, как минимум в 1967 г., и продолжались дольше, до второй половины 1970 гг. То движение, которое во Франции началось и закончилось одной мощной вспышкой в мае 1968 г (включая забастовку 14 миллионов рабочих), в Италии растянулось на несколько лет. На фабриках были созданы выборные от трудовых коллективов рабочие советы и нелегальные ячейки движения, называвшего себя операизмом («рабочизмом»; от итальянского «operaio» - работник). Столкновения с активистами умеренных профсоюзов (им не нравился радикализм операистов) сменялись штурмами и захватами фабрик, сражениями с полицией и радикальными требованиями - от полного выравнивания оплаты всем работникам завода (этого добивались, например, на заводе ФИАТ), до захвата заводов и городов Италии рабочими организациями. Пожалуй, наиболее ярко суть этого движения выражает лозунг, родившийся во время забастовок на предприятии ФИАТ в Турине, где было занято около 100 тысяч человек: «Хотим Всего!».
.
Potere Operaio - Власть Работников, так называлась одна из их крупнейших организаций. Другая - Autonomia Operaia (Рабочая Автономия) - положила начало современному автономизму - молодежным уличным протестам. В 1960-1970 гг операисты смогли оказать определенное влияние на развитие массового движения на фабриках и в университетах. Забастовочное движение в Италии в те годы было огромным, в нем участвовали около 6 миллионов человек, и индустриальный Север страны превратился в пылающий костер.
.
В те годы, молодые люди из бедный семей нередко устраивались на промышленные предприятия, чтобы оплатить учебу в университете и жизнь во время учебы. По окончании занятий многие возвращались на фабрики. Это привело к формированию очень специфического слоя рабочей интеллигенции, который и сделался основой операизма. Молодые хорошо образованные люди (некоторые из них прошли через леворадикальные студенческие кружки и протесты) столкнулись с тяжелым механическим трудом, низкой оплатой, произволом менеджеров. Но все их жалобы  на жизнь не встретили сочувствия со стороны профсоюзников. Профсоюзный менеджмент давно привык работать в спайке с хозяевами и начальством, согласовывая с ним все свои требования и акции. Кроме того, некоторые новые слои рабочего класса не были охвачены профсоюзами - не только фабричные студенты, но и трудовые мигранты из сельских регионов Южной Италии, и профсоюзы не особенно интересовались их жизнью.
.
Задумавшиеся о своей судьбе интеллигенты, вместе крестьянскими мигрантами с Юга и некоторыми квалифицированными рабочими-северянами, стали создавать свои нелегальные организации на фабриках: смесь оказалась взрывоопасной!  Никто теперь не предупреждал боссов о назначенной на определенное число забастовке и никто не гарантировал сохранность фабричного оборудования в ходе стачки. С профсоюзником или стукачем, которые пытались помешать молодым бунтарям, могли разобраться, что называется, методами рукоприкладства.   Часто операисты или близкие к ним группы не афишировали свое присутствие на фабрике. Разумеется, рабочих знакомили со своей позицией, но старались при этом не выявлять большинство членов ячейки. Никто ведь не запрещал поговорить по душам с коллегами, выяснить, чем они дышат и что конкретно их не устраивает в жизни и на рабочем месте, выразить хорошо обоснованные сомнения в пользе профсоюзных лидеров, призвать работников к активности в подходящий момент. Эта практика получила у операистов название "классовый анализ".
.
В конце 1960х движение работников приняло форму советов ("Комитетов Базы") - т.е. выбранных собраниями трудовых коллективов забастовочных комитетов (с правом отзыва делегатов в любой момент низовыми собраниями). Считается, что Комитеты Базы охватывали сотни тысяч работников. Но данное выступление стало бы невозможным без участия ячеек операистов.
.
Таким образом, операизм боролся не только с властью боссов на предприятии, но и с засилием профсоюзов. Дело в том, что любой профсоюз обычно не заинтересован в радикальных общественных переменах. Профсоюз возглавляют публичные люди, чиновники, юристы, менеджеры-организаторы. Они получают  хорошую зарплату за свою  непыльную работу и, чаще всего, не в их интересах, рисковать своим положением. К тому же, они контролируют финансы профсоюзной организации, ее имущество, управляют ходом переговоров с бизнесом и ведут судебные процессы. Профлидеры выступают в роли посредников между бизнесом и трудом. Они контролируют, управляют, ведут, наставляют, распределяют средства: такая ситуация их вполне устраивает, тогда как любая рабочая самоорганизация для них опасна (не говоря уж о социальной революции) ибо может лишить их власти и привилегий.
.
Поэтому операистские ячейки вели борьбу против профсоюзных лидеров, пытавшихся повернуть массовые протесты на путь умеренности и компромисса с хозяевами заводов (т.е. на путь социального партнерства). Операисты предлагали работникам следовать не указаниям профсоюзников, а собственным интересам.  Бастовать тогда, когда выгодно рабочим и не выгодно хозяевам, выбрать для руководства стачкой забастовочный комитет, который станет регулярно отчитываться перед собранием и делать лишь то, что решит собрание.
.
Впрочем, если первый раунд борьбы остался за операистами, то второй - за профсозниками и боссами. Последние поняли, что сложившаяся ситуация ведет к революции рабочих советов (Комитетов Базы), которая сметет и хозяев, и профсоюзный аппарат. Поэтому с начала 1970 х, профсоюзы принимают часть экономических требований радикалов, тогда как хозяева в некоторых случаях уступают требованиям умеренных профсоюзов. Логика тут очень простая и понятная: либо вы будете иметь дело с нами, с умеренными профсоюзниками, либо вместо нас придут радикалы, которые просто повесят вас на фонарях. Этот компромисс между профсоюзниками и бизнесом, способствовал упадку операизма, вел к потере завоеванных им позиций. Современный исследователь итальянского рабочего движения, Алекс Аспдин, так пишет об этих событиях:
.
«Осознав выгодность переведения забастовок на линию традиционной профсоюзной деятельности по сравнению с продолжением старого курса на открытое противостояние требованиям рабочих, профсоюзы использовали стратегию «оседлания тигра» рабочей борьбы для возвращения пролетариата под свое влияние. Рабочие требования предшествовавшего года, ранее объявлявшиеся «экстремистскими», теперь стали частью официальной риторики профсоюзов...  Создав видимость собственной поддержки радикальных форм и методов рабочей борьбы, профсоюзы смогли заручиться поддержкой сотен тысяч рабочих во время официально объявленных забастовок осени 1969 года, и в конечном итоге добились согласия нанимателей на заключение нового «национального договора» в декабре того же года. Условия «национального договора» включали введения 40-часовой рабочей недели, равного повышения заработной платы для всех категорий рабочих, признания права профсоюзов на организацию собраний рабочих во время рабочего дня и увеличение норм заработка новопринятых работников. Так как заключение столь выгодного соглашения привело к резкому падению влияния ранее могущественных революционных групп, последние выступили против "национального договора". Однако в новых условиях им оставалось только выступать со стороны с заявлениями о продажности профсоюзного руководства... В 1973 году количество бастующих рабочих достигло наибольшего числа с 1969 года (6 миллионов человек), а количество членов профсоюзов стремительно возросло. К 1975 году было подсчитано, что за семь лет количество членов двух основных профсоюзных федераций увеличилось более чем на 2,5 миллиона человек». (1)
.
Можно сказать, что в каком-то смысле итальянскую революцию раздавили профсоюзы. Но это было только  начало. В дальнейшем бизнес использовал новые стратегии, чтобы подчинить и ослабить рабочий класс.
.
Операизм 1960-1970 гг, стал не только новым (и последним на сегодняшний день) революционным рабочим движением в Европе, но и настоящей лабораторией новых идей. Почти все операисты изначально были марксистами, но они постарались придать марксизму новую форму, опираясь на свой собственный практический опыт. Один из самый ярких теоретиков и практиков итальянского операизма Серджо Болонья, его книга, Племя Кротов, переведена на русский язык. Другой известный представитель операизма, правда уже немецкого, работы которого переведены на русский, Карл-Хайнц Рот. Наиболее широко известно сегодня имя итальянского теоретика Рабочей Автономии Антонио Негри и его работа Империя, но Негри далеко отошел от изначальных идей операизма.
.
...Крот истории у Маркса – революция. Революция роет, подкапывает старый порядок вещей, революция - двигатель прогресса :«Но революция основательна. Она еще находится в путешествии через чистилище. Она выполняет свое дело методически. До 2 декабря 1851 г. она закончила половину своей подготовительной работы, теперь она заканчивает другую половину. (...) И когда революция закончит эту вторую половину своей предварительной работы, тогда Европа поднимется со своего места и скажет торжествуя: "Ты хорошо роешь, старый крот!"». (Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта). Операисты очень любили этот образ - образ крота истории, и часто его использовали.
.
Согласно представлениям операистов, капитализм реагирует на каждый виток классовой борьбы структурными, технологическими и управленческими изменениями, обеспечивая научно-технический прогресс и, одновременно, ослабляя классового противника ("техническое наступление на класс"). Бизнес стремится разрушить связи, сложившие между работниками, изменяя структуру угнетенного класса ("классовый состав"). В 1970 гг итальянский бизнес стал разрушать революционные ядра, сложившиеся на крупной фабрике. С этой целью в Италии, а затем и в других регионах планеты, была организована масштабная децентрализация, когда большую фабрику (ее Болонья называет "рабочим Сталинградом") разбивали на множество мелких производств, связанных между собою. Этот процесс продолжается до сих пор:
.
«Цепочка бесконечных децентрализаций производства разрушает связи между рабочими одного возраста и пола, общего географического происхождения (землячества - прим. ред.), социального происхождения и т.д., и все это является весомым фактором в закреплении нового классового состава. Эта цепочка бесконечных децентрализаций - один из наиболее "прогрессивных" элементов капитализма сегодня; она является намного более сильным оружием (подчиняющим себе рабочий класс - прим.), чем производственный конвейер». (2)
.
Таким образом, на первом этапе революцию сломили и поглотили профсоюзы, перехватив часть ее экономических лозунгов и добившись сотрудничества запуганного бизнеса. На втором этапе контр-революции, неолиберальном, боссы послали профсоюзников на три веселых буквы и реорганизовали производство с помощью аутсорсинга (децентрализации) и оффшоринга (частичного переноса в Азию). С этого момента (со второй половины 1970х гг) начинается упадок европейских профсоюзов и социал-демократии.
.
...В отношении проекта будущего социалистического общества у операиcтов не было единства. Среди них имелись и последователи Ленина, и те, кто был близок к либертарному социализму или германо-голландскому коммунизму рабочих советов (например, Серджо Болонья, группа "Калегаменти" и др.) . Последние считали, что будущее за рабочим самоуправлением.
.
Примечания
.
1. Из истории классовой борьбы. 1962 – 1973. Рабочая и студенческая борьба в Италии. Часть 2-я
.
2. Сержо Болонья. Племя Кротов.

Неизвестная Революция 1945-1956 гг.

.
.
.
.
.
Вторая половина 40х начало 50х характеризуется мощным подъемом рабочего движения в Европе. Отправной точкой движения стало оставление владельцами целого ряда крупных промышленных предприятий. Богатые люди где-то прятались, иногда за границей, надеясь переждать бурные события и пережить последствия разрухи. Многие обоснованно опасались обвинений в связях с фашистскими режимами и не спешили объявлять о своем существовании. Те заводы, которые не были разрушены в ходе военных действий, оказались в руках самих работников.
.
Не позаботишься о себе сам, никто о тебе не позаботится! В Италии и Франции крупные промышленные предприятия были оккупированы рабочими. Однако, компартии, имевшие большое влияние на рабочих, добились прекращения захватов. Они были тесно связаны с СССР, а тот не желал в данный момент конфликта с Западом.
.
Несколько иная ситуация сложилась в Западной Германии. Там правительство начало приватизацию предприятий, принадлежавших государству. Рабочие оказали сопротивление, начались массовые забастовки и столкновения с полицией. В Восточной Германии вспыхнуло рабочее восстание против коммунистического режима Ульбрехта в 1953 г - здесь рабочие были недовольны расценками на государственных фабриках.
.
В Польше в конце 40х годов возникло стихийное движение рабочих за восстановление заводов - как форма борьбы с безработицей. Многие полагали, что после восстановления предприятия либо окажутся в собственности трудовых коллективов, либо государство выплатит работникам крупные компенсации за бесплатные работы. Но коммунистический режим не сделал ни первого, ни второго. Это привело к конфронтации рабочих с правительством, так как рабочие почувствовали себя обманутыми. Своего рода ответом польских рабочих на все происходящее стало восстание в Познани в 1956 г, подавленное армией.
.
Последним аккордом этой малоизвестной революции было восстание в Венгрии в 1956 г, породившее наиболее глубокое спонтанное движение рабочих советов в истории. Это движение сделалось своего рода идеалом для всех сторонников самоорганизации работников в последующие годы и до сего дня.
.
Результатом революции 1945-1956 г. стал социальный компромисс, развитие мощных институтов социального государства в странах Западной и Восточной Европы в два послевоенных десятилетия.
.
P.S.
Вероятно, заслуживают упоминания так же гражданская война в Греции, гражданская война в Польше, партизанское сопротивление в Прибалтике и Украине. Но я сосредоточился прежде всего на рабочем движении в Европе. Крестьянские аграрные движения - несколько иное.

Операисты - последние рабочие революционеры Западной Европы

.
.
.
.
potoperaio2
.
Разговор о социальном освобождении и освобождении труда сегодня невозможен без упоминания операизма - последнего рабочего социально-революционного движения в истории Западной Европы. Potere Operaio - Власть Работников, так называлась одна из их крупнейших организаций; другая - Autonomia Operaia (Рабочая Автономия) - положила начало современному автономизму - молодежным уличным протестам. В 1960-1970 гг операисты смогли оказать определенное влияние на развитие массового движения на фабриках и в университетах Италии. В то время движение работников приняло форму советов ("Комитетов Базы") - т.е. избранных собраниями трудовых коллективов забастовочных комитетов (с правом отзыва делегатов в любой момент низовыми собраниями). Но данное выступление было бы невозможным без участия небольших ячеек, неофициально созданных при участии операистов на итальянских фабриках.
.
Операизм боролся не только с властью боссов на предприятии, но и с засилием профсоюзов в рабочей среде. Дело в том, что любой профсоюз обычно не заинтересован в радикальных общественных переменах. Профсоюз возглавляют публичные люди, чиновники, юристы, менеджеры-организаторы. Они получают  хорошую зарплату за  непыльную работу и, чаще всего, не в их интересах, рисковать своим положением. К тому же, они контролируют финансы профсоюзной организации, ее имущество, управляют ходом переговоров с бизнесом и ведут судебные процессы. Профлидеры выступают в роли посредников между бизнесом и трудом. Они контролируют, управляют, ведут, наставляют, распределяют средства: такая ситуация их вполне устраивает, тогда как любая рабочая самоорганизация для них опасна, ибо может лишить их власти и привилегий.
.
Поэтому операистские ячейки вели борьбу против профсоюзных лидеров, пытавшихся свернуть массовые протесты на рельсы умеренности и компромисса с хозяевами заводов (социального партнерства). Операисты предлагали работникам следовать не указаниям профсоюзников, а собственным интересам.  Бастовать тогда, когда выгодно рабочим и невыгодно хозяевам, выбрать для руководства стачкой забастовочный комитет, который станет регулярно отчитываться перед рабочим собранием и делать лишь то, что решит собрание. Часто операисты или близкие к ним группы не афишировали свое присутствие на фабрике. Разумеется, рабочих знакомили со своей позицией, но старались при этом не выявлять большинство членов операистской ячейки. Никто ведь не запрещал поговорить по душам с коллегами, выяснить, чем они дышат, выразить хорошо обоснованные сомнение в пользе профсоюзных лидеров, призвать работников к активности в подходящий момент.
.
В отношении проекта будущего у операизма не было единства. Среди операистов имелись и последователи Ленина, и те, кто был близок к либертарному социализму (группа "Калегаменти") или анархизму и считал, что будущее за рабочим самоуправлением, и те, кто занимал какие-то промежуточные позиции. Но операизм стал настоящей лабораторией новых идей, в частности создал оригинальную концепцию научно-технического прогресса в условиях капитализма, связанную с борьбой классов.
.
См. так же. Сержо Болонья. Племя кротов.
http://shraibman.livejournal.com/1136846.html
.
Заметки Сержо Болонья о большом исследовании операизма:
http://www.generation-online.org/t/stormingheaven.htm.

Профессор Негри и рабочисты (операисты)

.
.
.
.
.
Как мне рассказали, на первой своей лекции в Питере профессор Антонио Негри зубодробительном языком рассказывал о Спинозе либералам из местного Европейского института. На второй, более неформальной встрече, говорил о смерти пролетариата в 70-80 гг. Любопытно, что Негри когда-то был операистом.

Операисты (Рабочисты, Потеро Операйо - Власть Рабочих, так называлось их движение) - это, изначально, студенты 1960х гг, которые подрабатывали на фабриках, чтобы платить за образование. Познакомившись на практике с жизнью индустриальных рабочих, они взвыли и стали создавать нелегальные ячейки на рабочих местах для организации борьбы. Нелегальные по той причине, что руководители профсоюзов требовали полной покорности и лояльности, а всех несогласных вычищали с заводов совместно с бизнесом. Это были революционные анти-профсоюзные идеологические ячейки. Им удалось инициировать огромное рабочее движение, с новой формой организации - советами (заводские и межзаводские забастовочные комитеты, подконтрольные регулярным собраниям работников). В ходе "горячей осени" 1969 г рабочие советы и ячейки операистов (и других левых радикалов) смогли осуществить всеобщую стачку (с экономическими требованиями), стачку, неподконтрольную или лишь частично подконтрольную профсоюзам. В ней участвовали 1,5 миллиона человек (четверть итальянского рабочего класса). Коме того, операисты практиковали саботаж.

Это было последнее в Западной Европе революционное рабочее движение. Неудивительно, что теперь Негри, ставшему либералом, неприятно вспоминать об этом.

Маркс, Мао и Абдулла Оджалан

.
Недавно услышал: "Хорошо расссуждать про сеть автономных рабочих советов, когда у тебя есть свет, а ты сам умеешь писать, читать, являешься квалифицированным работником. А филиппинские и индийские крестьяне пока что штудируют цитатник Мао и мечтают об электрификации и нормальной поликлинике. Которые можно построить по рецептам Мао, но никак не Паннекука (голландский социальный мыслитель, сторонник автономии рабочих советов, самоуправления - прим). Если же анархизм им предложит что-то более стоящее- они станут под черные флаги".
.
Вообще-то, представления о современных крестьянских движениях, как о маоистских (большевистских, марксистко-ленинских), во многом ошибочны. Действительно, на Филиппинах они есть. Но, к примеру движения индийских крестьян-повстанцев - наксалитов, сложно увязать с классической маоистской герильей. Там есть различные отряды, мы не знаем, до какой степени они едины или раздроблены и насколько различается их идеология. Но замечу, что противники обвиняют наксалитов как раз в отказе от индустриализации и даже в непосредственном уничтожении самих ее оснований. К тому же, некоторые командиры повстанцев заявляют, что их цель - не изменение, а полное уничтожение государства.
.
Наксалиты Индии опираются на поддержку крестьяне-общинников из глубинки - адибаси. Это потомки древнейших народов Индии, вытесненные завоевателями и государством в джунгли. Адибаси частично живут аграрным производством, а частично - собирательством. Некоторые общины близки к первобытном строю. Наксалитские повстанцы говорят, что они не то, чтобы вообще против развития, но требуют, чтобы их леса оставили в покое, ничего там не пилили и не строили без их согласия. А строят, между прочим, рудники, заводы, дороги...
.
Но лес для адибаси является естественной зоной обитания, местом, где можно добыть часть необходимых продуктов, да к тому же еще и местом обитания священных духов. Корпорации, скупая землю, выгоняют людей из деревень, рубят леса. Работа на фабрике для адибаси непривычна, тяжела, они не переносят городскую пищу, кроме того, в городах их подвергают дискриминации. Не стоит, впрочем, так уж сильно переживать за адибаси: их жизнь - это их выбор, ибо они неплохо осведомлены о состоянии современного общества. Они, например, никогда не знали таких прелестей, как кастовая система, брак по принуждению или брак по расчету, политическая диктатура или труд на фабрике.
.
Вся эта война против индустриализации, война полупервобытных общин, восстание силами небольших разрозненных отрядов, в ходе которого разрушают полицейские участки, строительную технику и мосты, очень сильно отличается от борьбы, которую некогда вела Компартия Китая под руководством Мао Цзедуна против китайского правительства.
.
С идеологией наксалитов, впрочем, все непонятно. Однако, в мире есть два больших крестьянских, преимущественно, движения, которые декларировали отказ от большевизма (маоизма) и заявили о поддержке автономии самоуправляющихся сельских общин. Это сапатисты в Мексике и PKK в Турции и Сирийском Курдистане.
.
Причем, если сапатисты используют довольно туманные формулировки, то лидер Курдской Рабочей Партии (PKK), Абдулла Оджалан, прямо объявил об отказе от маркизма-ленинизма и о переходе на позиции экосоциализма Мюррея Букчина. Последний является анархистом, сторонником самоуправления, сторонником конфедерации автономных общин и жестким противником большевистской государственной индустриализации.
.
В отличие от Индии, в Мексике и Курдистане речь идет о крестьянах, более-менее знакомых с современными орудиями труда, рынком, работой по найму в городах. Это не мешает им выдвигать идеи, близкие к либертарному (антиавтортарному) социализму (анархизму). Автономия отдельных общин и базисная (прямая демократия) не препятствуют конфедерализму, попыткам создания коллективных объединений для обработки земли (кооперативов) или объединению усилий для борьбы с общим противником. Хозяйственное и технологическое развитие не отвергается, скорее можно говорить о его мягких негосударственных формах.
.
***
.
Скорее всего, антиавторитарный потенциал курдского и сапатистского движений сильно преувеличивается их поклонниками на Западе. По имеющейся информации, PKK остается авторитарным движением (мнение курдских анархистов). Сапатистские общины в Мексике, по словам очевидцев, действительно обладают самоуправлением и независимы во внутренних делах, но вооруженная структура сапатистов (САНО), в свою очередь, независима от них и мы не знаем на что она способна и какими возможностями обладает.
.
Однако, если даже перемены в аграрных повстанческих движениях в Индии, Мексике, Турецком и Сирийском Курдистане поверхностны, факт тот, что они отклоняются от старых большевистских (маоистских) целей. PKK и сапатисты открыто заявляют о нежелании следовать практике государственной индустриализации, отстаивают развитие в рамках автономии самоуправляющихся местных общин, федерализм (конфедерацию) общин, экологию. И эти движения имеют довольно массовую поддержку крестьян.
.
Вряд ли такой поворот - случайность. Было бы дикостью и глупостью следовать сталинским или маоистским образцам сегодня, после того, как большевизм привел к голодоморам прежде всего именно в деревне, а своей главной цели - догнать Запад в развитии - так и не смог нигде добиться. Руины СССР и переход Китая к капиталистическому развитию - лучшее доказательство.  А если бы крестьяне Индии узнали, как поступил Сталин с крестьянами России, а Мао - с крестьянами Китая, они бы убили всех большевиков, каких бы только смогли обнаружить. (Именно деревня становится в большевистской системе главным донором для развития городов: например, в СССР 30-х государство отбирало у крестьян значительную часть продовольствия, заставило работать за небольшой паек и уничтожало всех несогласных, а изъятые продукты использовались для экспорта, чтобы купить за границей машины, а так же для того, чтобы кормить рабочих новых фабрик и элиту).
.
Большевизм - кровавый, бессмысленный тупик цивилизации. Но большевизм появился, как неправильный ответ на нерешенный вопрос. Население планеты растет, архаичные формы труда не позволяют резко увеличившемуся в численности человечеству выживать на этой планете. Существует необходимость развития технологий и науки, их внедрения, по крайней мере, в большинстве регионов планеты. Это происходит сегодня в городских центрах.
.
Но как быть с сельскими окраинами? Капиталистическая модернизация, равно как и большевистская, приносит неимоверные страдания крестьянству. Согнать людей с земли, вырубить леса, убить всех сопротивляющихся, убить голодом или непосильным трудом тех, кто не сможет приспособиться к работе в новых условиях, вот известный рецепт. Это не снятие накопившихся проблем, не лечение болезни, а убийство больного.
.
Думаю, я не изобретаю ничего нового, сказав, что существует другой рецепт, рецепт Маркса: замечания, высказанные им в предисловии к русскому изданию Манифеста. Смысл сказанного прост. Самоорганизация работников в странах Запада (напомню, что поздний Маркс рекламировал самоуправляющуюся Коммуну Парижа в качестве образца социальной революции в Европе) может сочетаться с самоорганизацией сельских общин в странах Востока; одно может и должно дополнить другое, обеспечив условия для развития новой общественной системы:
.
"Задачей «Коммунистического манифеста» было провозгласить неизбежно предстоящую гибель современной буржуазной собственности. Но рядом с быстро развивающейся капиталистической горячкой и только теперь образующейся буржуазной земельной собственностью мы находим в России больше половины земли в общинном владении крестьян. Спрашивается теперь: может ли русская община * — эта, правда, сильно уже разрушенная форма первобытного общего владения землёй — непосредственно перейти в высшую, коммунистическую форму общего владения? Или, напротив, она должна пережить сначала тот же процесс разложения, который присущ историческому развитию Запада?
Единственно возможный в настоящее время ответ на этот вопрос заключается в следующем. Если русская революция послужит сигналом пролетарской революции на Западе, так что обе они дополнят друг друга, то современная русская общинная собственность на землю может явиться исходным пунктом коммунистического развития".
Карл Маркс, Фридрих Энгельс
Лондон, 21 января 1882 г.
.
Если же неавторитарные общинные сельские движения в Азии и Южной Америке смогут развиться самостоятельно и, при этом, останутся более-менее изолированными, то им, вероятно, придется самим преодолевать изоляцию. С одной стороны, постепенно развивать местное производство, как это делают сапатистские кооперативы. С другой стороны, создавать ячейки своих единомышленников в городах.


P.S.

safe_image

Пример использования новейших технологий в небольшом кооперативе. Первая в мире солнечно-газовая электростанция полностью обеспечивает энергией израильский кибуц Самар (самоуправляющаяся община с коллективной собственностью, 250 человек). Электростанция - плод сотрудничества кибуца и исследователей из университета Тель-Авива.

Реиндустриализация США

apl

                          Возможно, так будут выглядеть некоторые новые фабрики США.
                          http://ntstore.ru/posts/171175


Для США и некоторых других страна Запада в последние несколько десятилетий характерно явление, которое принято называть деиндустриализацией. Это перенос производства в развивающиеся страны. Если США, Япония, Англия и Франция стали донорами, то Бразилия, Мексика, Индия,  Вьетнам, Индонезия, Филиппины,  и, самое главное, Китай,  - получателями современных промышленных производств.  Дешевизна труда превратила Китай  в мировую фабрику, где производится половина или треть всех электроприборов и изделий текстильной промышленности в мире, тогда как США потеряли  значительную часть своей индустрии (в особенности, легкую промышленность).

Но в последние годы специалисты заговорили об обратной тенденции, о возвращении производства в США. Причем речи эти становятся все более уверенными. Называют несколько факторов, среди которых главный, - сланцевая революция. Соединенные Штаты обеспечили себя сравнительно дешевым (сланцевым) газом, отказались от импорта и уже переходят к экспорту газа. Это привело к значительному удешевлению энергоресурсов на американском рынке, а значит и к удешевлению производства. Поскольку значительная часть китайского экспорта предназначена для США, появились сомнения, стоит ли нести расходы на перевозку товаров с другого континента, если предприятия теперь стало выгоднее строить в самой Америке? Даже немецкие политики забили тревогу: есть вероятность, что и часть мощной немецкой промышленность будет переведена в Штаты по тем же причинам.

Сланцевая революция угрожает РФ (т.е. Газпрому), и она же создает новые возможности для реиндустриализации Америки. Оптимисты говорят о создании там в самые ближайшие годы миллионов новых рабочих мест, о создании фабрик, оборудованных по последнему слову техники. Новейшие производства, конечно, нуждаются в меньшем количестве людей, однако там все равно нужны наладчики и другие специалисты, кроме того, требуется большое количество транспортников, нужно будет увеличить производство роботов. Но и это лишь верхушка айсберга: кто-то должен обучать новых рабочих и специалистов, для функционирования новых предприятий понадобятся новые транспортные сети, инфраструктура и т.д.

Недавно мне довелось присутствовать на докладе известного российского экономиста, социального исследователя и публициста Бориса Кагарлицкого. По его мнению, реиндустриализация США может привести к неожиданным последствия. Революционный рабочий класс существовал там лишь в период бурной индустриализации, в первой четверти 20го столетия. В то время в США действовала организация ИРМ (Индустриальные Рабочие Мира, IWW). Она выступала за захват производств трудовыми коллективами в ходе всеобщей стачки, за свержение капитализма и введение системы самоуправления. По мнению Кагарлицкого, новая научно-индустриальная революция способна создать новый рабочий класс, в котором возродятся социально-революционные традиции ИРМ. Эта точка зрения любопытна еще и по той причине, что сам Кагарлицкий - сторонник иных, чем у ИРМ, лево-реформистских (социал-демократических) взглядов. Конечно, мнение Кагарлицкого - всего лишь гипотеза. Но, похоже, слухи об исчезновении рабочего класса в странах Запада были сильно преувеличены.

ВТОРАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА И СОЦИАЛЬНАЯ РЕВОЛЮЦИЯ

Как и Первая мировая война, Вторая привела к революционным событиям. Но они не были такими масштабными как в период 1917-1923 гг. и по этой причине менее известны.

Вторая половина 40х - начало 50х гг. прошлого века характеризуется мощным подъемом рабочего движения в Европе. Отправной точкой движения стало оставление владельцами-колаборационистами крупных промышленных предприятий. Богатые люди прятались, надеясь переждать бурные события и пережить последствия разрухи где-нибудь в Аргентине или в Испании. Многие обоснованно опасались обвинений в связях с фашистскими режимами и не спешили объявлять о своем существовании. Те заводы, которые не были разрушены в ходе военных действий, оказались в руках рабочих.

В Италии и Франции крупные промышленные предприятия были оккупированы рабочими, не желавшими их отдавать владельцам. Но компартии этих стран, имевшие большое влияние на рабочих, добились роспуска рабочего самоуправления.  Компартии расчитывали занять место в буржуазной политической системе послевоенной Западной Европы, которая, благодаря соглашениям между Западным Блоком и СССР, перешла под контроль бизнеса и англо-американской коалиции. К тому же,  "коммунисты" выполняли требования Москвы: СССР не хотел в тот момент ссориться с западными правительствами и разжигать революцию в Европе.

Несколько иная ситуация сложилась в послевоенной Германии. В западной зоне оккупации правительство начало приватизацию предприятий, принадлежавших государству. Рабочие оказали сопротивление, начались массовые забастовки и столкновения с полицией. В восточной зоне оккупации в 1953г. вспыхнуло рабочее восстание против "коммунистического" режима.

В Польше 40х гг. возникло стихийное движение рабочих за восстановление предприятий - как форма борьбы с безработицей. Многие полагали, что после восстановления заводы либо будут переданы в собственность рабочих, либо государство выплатит рабочим крупные компенсации за практически бесплатные работы. Но "коммунистический" режим не сделал ни первого, ни второго и это привело к обострению отношений между правительством и рабочими.

Восстания в Астурии в 2012-ом и в 1934-ом гг








Бастующие Рабочие Астурии. 2012 г




Рабочие-повстанцы в Астурии. 1934 год.

Сейчас все, кто заинтересован в развитии рабочего движения и просто сочувствует ему, следят за событиями в испанском регионе Астурия, где 8 тысяч шахтеров почти два месяца назад объявили бессрочную стачку и бастуют по сей день. И мало того, что бастуют, но так же перегораживают трассы горящими баррикадами, в целях парализовать экономику региона и вступают в столкновения с полицией.  Шахтеры требуют, чтобы правительство отказалось от планов сокращения на 60% расходов на отрасль. Вот как, например, аргументирует свои требования участник шахтерского движения:

"Борьба, которую ведут сейчас наши шахтеры, не сводится к выпрашиванию денег... Шахтеры требуют от правительства уважать подписанное в прошлом году соглашение между министерством промышленности и шахтерскими профсоюзами, в котором размер субсидий в угледобывающую отрасль был прописан до 2018-го года. Эти средства должен был выплачивать Евросоюз, а отнюдь не испанское правительство. Эти деньги не из бюджета – их не отрывают у испанских налогоплательщиков (в чем многие нас критикуют) для того, чтобы помочь нам. И если уж речь идет о деньгах, то позвольте тогда и спросить: где все средства из «шахтерских фондов», на которые перечислялись деньги для создания новых рабочих мест после закрытия шахт? Эти средства были в распоряжении политиков и профсоюзов. Именно на эти деньги, например, Габино де Лоренцо, бывший мэр Ольвьедо сделал новое уличное освещение в своем городе, построил новый дворец для заседаний и много других проектов. Сеньора Фельгеросо, бывший мэр Хихона, потратила эти средства на политехнический университет и другие проекты...

Говорят, что уголь, завозимый из-за границы дешевле испанского. Я в этом не уверен, но, допустим, что так и есть. Но неужели вы хотите, чтобы мы вынуждены работать на положении рабов в других странах? Я, например, хотел бы, чтобы ни один рабочий нигде в мире – не был рабом.  Я пишу сейчас об этом потому, что происходит реальное порабощение рабочих. Я работал на шахте с коллегами из Чехии и Польши. Они приехали в Астурию и сразу же бросились скупать все по магазинам, потому что у себя дома они не могли позволить себе эти товары. На первое Рождество, которое они праздновали с нами, они накупили плитки туррона (традиционные испанские рождественские сладости) по несколько штук в каждой руке. Мы спросили их, а зачем им столько? Они сказали, что у себя дома они не могли себе этого позволить, так как заработанных денег им хватало лишь на пропитание, причем не очень-то качественное. И вот, что я хочу сказать: если мы не защитим свои права – у нас будет то же самое" (1).

Такие заявления обоснованы. Трудящиеся не контролируют свои предприятия и политику правительства, не управляют ни заводами, ни страной. И производство и политическая жизнь находятся под контролем олигархов. А значит работники не могут и не должны нести ответственность за состояние отрасли или за цены на уголь. Кроме того, их деньги были растрачены местными правительствами и неконтролируемым массами работников руководством профсоюзов. 

Шахтеры хотят сохранить достойные условия существования для себя и своих семей - благородная цель. Но никто из них, судя по опубликованной информации, не ставит под сомнение капиталистическую систему как таковую, право бизнесменов или государственных менеджеров управлять коллективным трудом, присваивать себе его результаты, решать вопросы найма. Иначе выглядела рабочая борьба в 1934 году, все в той же Астурии. Вот что пишет о ней анархист Августин Сухи:

"Рабочие всей Астурии приступили к социально-революционному действию. Восстание застало власти врасплох. Рабочим удалось разоружить полицию и размещенных в провинции военных. Во всех населенных пунктах были созданы революционные комитеты, заменившие буржуазные власти. На оружейной фабрике «Ла Вега» в Трубии рабочие экспроприировали 30 тысяч винтовок, множество пулеметов и большое количество боеприпасов. Днем и ночью шли работы по сооружению бронемашин. Была образована рабочая милиция, раздобыта пушка...

Наиболее радикальные социальные преобразования были предприняты в местностях с синдикалистским большинством. Цитаделью анархо-синдикалистов была Ла-Фельгуэра, средних размеров город с оружейной фабрикой. Произведенные там преобразования были типичны для действий анархо-синдикалистов во многих других местностях провинции. В городах создавался комитет по снабжению из делегатов от всех кварталов города. Первым же действием этого комитета было установление потребности в хлебе. Выдавали по полкило хлеба в день на человека, и было решено выпекать больше хлеба, с тем чтобы не было нехватки этого важнейшего продукта питания. Типичным было презрение к деньгам. В Инфиесте, небольшом городке близ Ла-Фельгуэры, банковские служащие добровольно передали революционному комитету ключи от касс и сейфов. Однако комитет не открыл ни одну из касс и не тронул ни единого сейфа. «Мы пришли не для того, чтобы грабить, – публично заявили его члены. – Мы хотим ввести новый, социалистический и безденежный экономический строй, при котором не будет бедности и, следовательно, неправедно накопленных богатств».

На промышленных предприятиях, фабриках, электростанциях, у плавильных печей и т.д. работа продолжалась со всей энергией.  Нужно было производить оружие для революции! Владельцы были объявлены экспроприированными, но могли продолжать работать на предприятии, как равные. На полном серьезе началась новая жизнь, которая по своим последствиям далеко обгоняла Русскую революцию. Государственная бюрократия была устранена из управления фабриками и местной администрации. Это был социализм снизу, децентрализованный и федералистский" (2).

Тогда восстание потерпело поражение, так как не было поддержано рабочими большинства других регионов Испании. Тем не менее, из приведенных фрагментов видно, насколько тогдашнее движение было глубже, радикальнее современного. Работники ничего не требовали у правительства. Они просто захватывали, оккупировали то, что создано их коллективным трудом, устанавливали самоуправление и распределение по потребностям (исходя из экономических возможностей производства).

***

Мы не разделяем линейный взгляд на историю, в соответстви с которым все, что было в прошлом, заведомо хуже современности, а завтра будет лучше, чем вчера. Такой взгляд не имеет под собой никаких научных оснований. Очевидно, например, что современное рабочее движение не смогло создать ничего подобного Парижской Коммуне 1871-го года, Центральному рабочему Совету Большого Будапешта 1956-го года или восстанию 1934-го года в Астурии.

Обращение к опыту прошлого необходимо, но не для того, чтобы его скопировать. А для того, чтобы создать новое, используя лучшие образцы, достижения и идеи старого, при этом критикуя старое, видя его ошибки и противоречия.
Итальянский Ренессанс обращался за примерами к Античности, но не копировал Античность, а творил нечто совершенно новое, используя ее в качестве примера. И результат получился восхитительный. Вот и мы имеем  в виду нечто подобное...


Примечание:

1 http://avtonom.org/news/pismo-vosstavshego-shakhtera-iz-asturii

2 http://aitrus.info/node/2284

МИРАЖ ПОСТИНДУСТРИАЛИЗМА




Представления об отмирании труда, об исчезновении труда как необходимости, появилась у левых в развитых капиталистических странах в 19 столетии, в эпоху массированного наступления капиталистической индустриализации. Ад промышленного произ водства по 14 часов в день, с тюремными фабричными уставами, с нищенской оплатой, с издевательством над работниками-детьми и над работницами, вызвал к жизни марксову концепцию уничтожения труда.

Но вот в конце 20го века в европейских странах и США наступила эпоха деиндустрилизации. Нашлись либеральные теоретики, которые придумали для этой системы красивый термин "постиндустриализм". Они уверяли окружающих в том, что промышленное производство, фабрики утратили свое значение. На смену фабрике, эксплуатирующей труд рабочих, идет полностью автоматизированное предприятие. Отныне людям остаются лишь наука, искусство и сфера обслуживания. Похожие идеи распространялись и среди левых и ультралевых, превозносивших прелести праздности, "нулевой работы" или обрадовавшихся возможности скорейшего перехода "из царства необходимости в царство свободы".

Проблема заключается в том, что старая промышленность никуда не исчезла, она просто перемещается в страны Азии, в Китай, Индию, Индонезию, туда, где есть возможность обеспечить прибыли путем эксплуатации дешевого труда. После ада индустриализции и фордизма, Европа и США окунулись в ад деиндустриализции - массовой  безработицы, угрюмой нищеты алкоголизируемой и наркотизируемой провинции, наглой роскоши капиталистического мегаполиса, превращенного в центр финансовых спекуляций, паразитического потребления и социо-культурной деградации.

Американский социолог Георгий Дерлугьян пишет: "Производства вывозились из традиционных промышленных центров на мировую периферию. Там нужно было наладить эффективное и дешевое капиталистическое производство, а для этого — сделать легким доступ в эти страны, установить подходящие политические режимы, создать условия для свободного ввоза и вывоза капиталов, расширить и модернизировать транспортную систему, подготовить квалифицированную рабочую силу. Вот и находили то Бразилию, где в 80−е годы наблюдался серьезный рост, то Египет с его политикой открытых дверей. В конечном счете этот поезд доехал до Китая, ставшего всемирной фабрикой. Экономический рост там был настолько сильным и стремительным, что отразился и на других государствах региона: последнее время ускоренными темпами развиваются Малайзия, Бангладеш, Индия. Значительная часть западного пролетариата превратилась либо в сидящих на пособиях люмпенов, как это случилось, например, в английских постиндустриальных городах, либо в живущий за счет кредитов средний класс. Вместо государственнического кейнсианства развивалось частнособственническое, когда люди потребляли гораздо больше, чем могли себе позволить. Казалось уже, что возник некий посткапиталистический, постиндустриальный строй — при этом как-то забывалось, что обеспечивается он вполне индустриальным производством на китайских швейных фабриках... Появились глобальные города — центральная часть Лондона, Нью-Йорк , Силиконовая долина, та же Москва — финансовые центры с обслуживающим их персоналом: юристами, менеджерами, компьютерщиками, поварами дорогих ресторанов, владельцами бутиков".

Такая система могла существовать относительно стабильно лишь в условиях финансового подъема. Российско-американский экономист Леонид Вальдман отмечает, что лишь ведущие страны Запада сумели создать механизмы, обеспечивающие высокие прибыли за счет операций на финансовых рынках, т.е. за счет спекуляций ценными бумагами. Прибыли транснациональных компаний, а так же частных и государственных компаний стран Юга, полученные за счет эксплуатации дешевого и сверх-дешевого труда китайских и индонезийских рабочих, вкладывались в экономику США и Европы, выдувая колоссальные пузыри финансовых спекуляций. Конец праздника наступил, когда эти пузыри стали лопаться. Финансовый кризис сорвал с современного города  флер благополучия и обнажил реальные проблемы цивилизации менеджеров, паразитов и деклассированных люмпенов, живущих в кредит, цивилизации в которую стали превращаться Америка и Европа.

В рассуждениях марксистких критиков труда и либеральных теоретиков постиндустриализма есть доля истины. Действительно, научно-технический прогресс позволяет перейти к автоматизированным предприятиям. Рабочим фабрик, чья квалификация в этом случае сближается с квалификацией инженеров, программистов и т.п., остается только работа наладчиков станков, технологов и т.п. Физический труд стремится к нуля, вся трудовая деятельность общества сдвигается в интеллектуальную сферу - в область контроля над производственным процессом и в область  прикладной науки, разработки и внедрения новых технологий. Эта тенденция сохраняется на некоторых передовых предприятиях. Возможно, когда-нибудь в будущем она станет господствующей. Но во-первых интеллектуальный труд - это тоже труд. И во-вторых современный капитализм в значительной мере делает ставку на огромные резервы живого труда в странах глобального Юга, а не на автоматизацию и интеллектуализацию труда. (Разумеется, часть промышленности  в странах Запада сохраняется. Деиндустриализация Европы и США далеко не тотальна).

Что из этого вытекает? Социалистический проект в настоящее время не отличается и не может принципиально отличаться от старой концепции рабочих советов, поскольку  мы по-прежнему живем в рамках индустриальной модели. Так же, как это происходило в Будапеште в 1956 г, рабочие советы на сотнях фабрик должны будут взять эти фабрики под контроль, отстранить менеджмент, создать объединения советов на больших территориях и перейти к совместному планированию производства, потребления и всей общественной жизни.