?

Log in

No account? Create an account

Entries by category: общество

Революционный синдикализм, как форма движения наемных работников, зародился в конце 19го - начале 20 го столетия. Важнейшей причной, вызвавшей появления этого движения, стал кризис профсоюзов. Профсоюзами часто называют любые организации наемных работников, которые ставят целью улучшение их положения и рост заработной платы. Но это название охватывает организации столь различные, что данный термин часто может вводить в заблуждение...

Профсоюзы конца 19 столетия сильно напоминали современные российские профсоюзы, в том числе "альтернативные". Внутри этих организаций образовалась иерархия чиновников, принимавших решения по ключевым вопросам. Не желая рисковать своим положением (оно было, естественно, лучше, чем у рядовых рабочих), непыльной работой в профсоюзной конторе, накопленными (и подконтрольными оргработникам) забастовочными фондами, чиновники сдавали одну стачку за другой. Жесткая конфронтация с бизнесом не была им выгодна.

"В целом и по всем важнейшим вопросам центральное правление обладает верховной властью. Они, лидеры, становятся "джентьменами", членами парламента и, вследствие этой власти имеют внушительный социальный престиж... Что действительно заслуживает порицания, так это политика соглашений, которая требует таких вождей". Это цитата из брошюры, изданной британской федерацией шахтеров Южного Уэльса. А по словам немецкого профсоюзного активиста Карла Рохе, "в самом рабочем движении, которое вроде бы стремилось к ликвидации всех классовых противоречий...образовалось два класса - всевластных "оплачиваемых чиновников" и аплодирующих и голосующих "профанов".

Конечно, большинству сегодняшних профработников далеко до парламентских кресел, хотя некоторые там уже оказались, а некоторые стремятся туда попасть. В некоторых случаях лидеры еще только начали выделяться в автономную касту, в других они уже давно являются "джентльменами". И тем не менее, ситуация очень похожа, включая и ориентацию профлидеров не на свержение капитализма, а на социальное партнерство с бизнесом. По этим причинам в Германии накануне Первой мировой войны, а так же в ряде других стран, деятельность профсоюзов зашла в тупик. Так, руководство профсоюза металлистов заставило рядовых членов прекратить забастовку в Берлине в 1911 г. По тем же причинам потерпели поражение стачки работников фарфоровой, табачной, обувной, текстильной и ряда других отраслей немецкой промышленности (цит. по книге В.Дамье. Забытый Интернационал).

Поскольку профсоюзы оказались в кризисе, на смену им в конце 19- начале 20го вв. пришла новая волна рабочего движения. Она подпитывалась как недовольством рядовых рабочих, так и активностью анархистов, непартийных марксистов и непартийных рядовых активистов старых профсоюзов, раздраженных засилием "джентльменов" (профчиновников) . Центрами (само) организации нового рабочего движения стали т.н. биржи труда.

Первоначально, это были сборы рабочих разных профессий, созываемые для получения информации о наличии рабочих мест, о положении и зарплатах работников в различных отраслях. Но постепенно биржи труда превратились в независимые от профначальников и политических партий собрания. Они организовывали стачки, создали кассы взаимопомощи, клубы, библиотеки. Собрания объединялись в федерации. Так на смену профсоюзам пришло революционное рабочее движение - синдикализм. Центром этого движения стала Франция, оттуда оно постепенно распространилось в другие регионы, в Италию, Испанию, Германию, США, Южную Америку...

В 1895 г. во Франции была создана Всебщая Конфедерация Труда, ВКТ (CGT). Ее численность составляла 600 тыс. человек. В 1905 г в США появились Индустриальные Рабочие Мира, ИРМ (IWW), по максимуму их численность достигала 100 тыс. В 1910 г. была создана Национальная Конфедерация Труда Испании, НКТ (CNT), численность которой  в 1930-е гг достигла 1,5 миллиона человек. В Италии был создан в 1912 г. Итальянский Синдикальный Союз (USI), численность которого составляла до 850 тыс человек. Мощные организации революционных синдикалистов и анархо-синдикалистов появились так же в Аргентине, Бразилии, Германии, Польше, Японии и др. Фактически, революционный синдикализм превратился в мировое движение работников, охватывавшее миллионы людей. Там, где организации революционных синдикалистов находились под сильным идейным влиянием анархистов,  они стали называться анархо-синдикалистскими.

В этом движении приняли участие и анархистские активисты, и независимые интеллектуалы либертарных социалистических взглядов (таким был великий социальный мыслитель, близкий к либертарному социализму, Жорж Сорель). Секретарем федерации бирж труда Франции был избран анархист Фернанд Пелутье.

Основой тактики синдикалистов стало прямое действие - непосредственное отстаивание собраниями работников своих интересов, не взирая на действующие государственные институты и законодательство. Прямое действие иногда трактуют как радикальные неподзаконные акции, как явочный, самоуправный порядок действий - нелегальная забастовку или шествие. Это однобокая трактовка.

Прямое действие есть социальная активность от первого лица, без посредников. Сторонники прямого действия - революционные синдикалисты, считали, что все решения, касающиеся работников, должны приниматься непосредственно самими работниками, их собраниями. Революционные синдикалисты считали, что профсоюзные чиновники, партийные вожди, парламенты, суды и какие-либо созданные государством "арбитражные комиссии" могут присвоить себе право принимать решения вместо работников.

Вообще, ревсиндикализм с самого начала находился в резкой оппозиции существующей системе. Стачки, нацеленные на повышение заработной платы, рассматривались многими участниками движения как форма "революционной гимнастики", как способ наращивания мускулов, организационной практики и опыта, необходимых для окончательной ликвидации власти бизнесменов и чиновников в ходе всеобщей стачки. Считалось, что после нее контроль над промышленностью и общественной жизнью перейдет в руки рабочих союзов и их федераций.

Подобная позиция стала результатом соединения, синтеза двух вещей: стихийного протеста рабочих против засилия вождей реформистских профсоюзов, которые завели старое профсоюзное движение в тупик, и сознательной активности анархистских и других радикальных активистов с их идеями безгосударственного общества всеобщего самоуправления. В свою очередь, внутри рабочего класса, благодаря ревсиндикализму утверждались в то время мессианские, "хилиастические" настроения (хилиазм - в христианстве тысячелетнее царство божье на земле). В начале 20го века на многих французских фабриках можно было прочесть надписи вроде: "Еще 70 дней и мы будем свободны" или "Еще 67 дней и наступит освобождение". Идея всеобщей забастовки, которая покончит с капитализмом, передаст фабрики в руки самоуправляющихся профессиональных ассоциаций работников и приведет к формированию нового неавторитарного социалистического общества, вдохновляла сотни тысяч людей.

Ведущий теоретик партии эсеров, Виктор Чернов, писал об этом движении так: "Революционный синдикализм зародился впервые в лоне "Федерации бирж труда" и его духовным праотцом надо считать Фернана Пеллутье, человека с довольно ярко выраженным анархистским уклоном мысли. На Турском конгрессе этой федерации в 1896 г. в особом докладе о роли бирж труда в будущем обществе, была установлена в основных чертах следующая схема воззрений: синдикаты (отраслевые или профессиональные рабочие союзы - прим.) и в особенности их локальные средоточия, биржи оруда, должны смотреть на себя, как на ячейки, в которых сложится новый общественный организм; в их руках постепенно сосредоточится все, что имеет отношение к производству и потреблению; они будут центром жизни экономической и социальной; государственные органы-паразиты будут вытеснены полезными институтами, созданными рабочими учреждениями самостоятельно, собственными силами, вне традиционных политических форм. Пока синдикаты должны осознать эту свою роль, готовиться к будущей миссии, теперь же по возможности, образуя своего рода "государство в государстве"".

В тех революционно-синдикалистских объединениях, где имелось наиболее мощное идейное влияние анархистов, распространился термин анархо-синдикализм (Россия, Испания). Фактически, анархо-синдикализм - это симбиоз синдикализма с течениями социального (классового) анархизма.

Революционный синдикализм (анархо-синдикализм) в современном мире практически отсутствует, хотя имеются небольшие, очень мирные и строго легальные профсоюзные организации и так же имеются маленькие группы исторических реконструкторов, которые иногда используют это название.

Эсеры-максималисты - радикальное течение эсеров, основанное на синтезе идей русского народничества и европейского революционного синдикализма. Это очень яркий пример синтеза различных политических течений и открытого несектантского мышления. Эта форма антиавторитарного социализма некоторое время существовала в России, Беларуси, Украине, Литве.

Союз с.р. максималистов (ССРМ) был образован в 1906 г. на базе радикальной части партии социалистов-революционеров (эсеры, ПСР). Максималисты, в отличие от большинства эсеров, выступали за социализацию (передачу в руки общественных самоуправлений) промышленности и земли.

Максималисты, как и анархисты, отдавали предпочтение нелегальным методам борьбы, так как только такая борьба, по их мнению, могла подготовить народное сознание к радикальному изменению общества в целом. Ведь любое следование государственным законам, решениям судов или предписаниям полиции формирует в обществе покорность, привычку подчиняться сильным мира сего.

Первая русская революция чем-то напоминает современные революции в Египте и Украине. Большинство ее участников не шли дальше свержения царизма и буржуазно-демократических идей.

Максималисты, естественно, знали, что большинство участников первой русской революции (1905-1907 гг) выступает за создание парламентской республики западного образца. Поддерживая борьбу большинства народа против самодержавия (ибо при диктатуре невозможны ни элементарная свобода собраний и шествий, ни минимальная свобода от полицейских преследований), с-р максималисты, тем не менее не поддерживали парламентскую республику. Какой толк в смене у власти купленных олигархами депутатов? Все равно, депутаты станут действовать в интересах крупного бизнеса, а народ будет по-прежнему жить в нищете.

Необходимо, считали максималисты, создать бесклассовое общество, основанное на трудовом самоуправлении; фабрики и заводы должны перейти под контроль федераций трудовых коллективов, а землю следует передать местным сельским общинам (громадам). Этот строй назывался Трудовой республикой.

Подлинное народовластие, по мнению максималистов, станет возможным лишь тогда, когда сами орудия труда и все общественное богатство попадут в руки трудовых коллективов. Лишь тогда люди действительно смогут распоряжаться своей жизнью и всеми общественными благами по своему усмотрению. Это как если бы сегодня в Украине или Египте сторонники революции поддерживали бы Майдан\Тахрир и борьбу против диктатуры Януковича (Мубарака), но выступали бы не за парламентскую систему, а за перенос практики майдана на фабрики и создание на основе трудовых майданов\тахриров системы самоуправления.

Но как будет выглядеть общество в целом, каким будет строй максималистской трудовой республики?

В 1905 году в России появляются советы. Их создание не было результатом инициативы какой-либо партии или политической организации. Оно стало результатом стихийной самоорганизации работников. Фактически первые советы были межзаводскими забастовочными комитетами. Выбранные собраниями трудовых коллективов делегаты совета получали определенный наказ от своих избирателей, могли быть в любой момент отозваны и заменены другими делегатами в случае неисполнения наказа. Кроме организаторских функций во время забастовки, советы брали на себя и другие задачи. Среди них - борьба со штрейкбрехерами, создание боевых дружин для охраны забастовщиков от нападений полиции, снабжение рабочих кварталов продуктами питания во время стачки, поддержание там порядка. Очень быстро советы превратились в аналог местных органов рабочей власти\самоуправления.

Во всяком случае, так должна была работать система советов в идеале. Казалось бы, в этом коренное отличие советов от современных майданов\тахриров. Ведь советы создавались строго по классовому (производственному) принципу. Но на практике разница не столь уж велика. Коллективы работников далеко не всегда в полной мере контролировали своих делегатов. Советы не были органами чисто классового влияния работников. Сильные политические партии более умеренного, чем максималисты, толка, партия эсеров и социал-демократическая партия, контролировали большинство советов. Эти партии боролись в 1905-1907 гг за буржуазную демократию. Кроме того, они получали крупные суммы денег от либеральной буржуазии. Так, большевики получали деньги от миллионера Саввы Морозова. А вся верхушка партии эсеров состояла из родственником и менеджеров корпорации чайного короля, мультимиллионера Давида Высоцкого. Эти партии контролировали большинство советов и поддерживали требования парламентаризма, буржуазной демократии. Партии паразитировали на народном движении, стремясь подчинить его себе и, фактически, некоторым группам буржуазии. Таким образом, на практике, Советы стали, в лучшем случае, лишь эмбрионом, зародышем трудового самоуправления.

...Единой точки зрения на то, как будет организована Трудовая республика, у максималистов не было. Однако, идея советов в конце концов утвердилась в их мировоззрении в ходе революции 1917-1921 гг. Ведущий идеолог партии эсеров, Виктор Чернов, писал, что максималисты с самого начала буквально влюбились в советы. В них максималисты увидели краеугольный камень будущей Трудовой Республики. Именно советы трудовых коллективов, объединившись, выбрав общий совет (съезд делегатов) станут управлять производством, организуют распределение материальных благ, а заодно станут принимать политические и законодательные решения. Если Чернов прав, то получается, что именно максималисты первыми выдвинули лозунг "Вся власть советам". Но, в отличие от большевиков, максималисты никогда не стремились подменить самоуправление работников властью одной партии.

Собственная организация, Союз Социалистов-Революцинеров Максималистов (ССРМ) никогда не рассматривалась ее участниками в качестве партии. Максималисты не стремились захватить власть. Свое назначение максималисты видели в том, чтобы стать инициативным революционным меньшинством. Следовало словом и действием (примером) побуждать к борьбе и самоуправлению весь трудящихся класс.

Не поддерживали максималисты и профсоюзы.

Во-первых им были абсолютно чужды подзаконные методы борьбы: обращения в суд, подача жалоб государству. Такие методы, по мнению максималистов, никогда и нигде не вели к революционным преобразованиям, поддерживали у работников рабскую зависимость от государственных законов, покорность органам государства.

Во-вторых, одной экономической борьбы, борьбы за зарплату, мало, чтобы пробудить в людях новое некапиталистическое сознание. Борьба за зарплату должна сочетаться с агитацией за более широкие цели, за создание бесклассового общества, основанного на самоуправлении трудовых коллективов, советов.

Можно видеть, что тактика с.р. максималистов до некоторой степени близка ранним организациям германо-голландских коммунистов рабочих советов, особенно KAPD.

Правда, имелись исключения. Максималисты, наряду с анархистами, были инициаторами создания большой организации профессиональных союзов в Одессе. Но эта организация ставила цели преобразования общества, близкие к программе максимализма. Кроме того, она была нелегальной и строго радикальной в плане тактики (1).

Итак, главным методом борьбы максималисты считали создание идейных ячеек на фабрике. Эти ячейки, в свою очередь, объединялись в территориальные коллективы. Они могли инициировать крупные нелегальные экономические стачки, распространять социально-революционные  идеи и инициировать радикализацию советов.

Таковы в общих чертах были убеждения эсеров-максималистов.


1) Одесса - родина анархо-синдикализма
http://shraibman.livejournal.com/1042452.html
В конце прошлого века британский ученый Бенедикт Андерсон изложил оригинальную теорию наций. Андерсон определяют как "воображаемые" или "сконструированные" все сообщества, кроме тех, которые состоят из знакомых друг с другом людей. Существование воображаемого сообщества становится возможным лишь потому, что люди удерживают в голове его ментальный образ.

Нации возникли сравнительно недавно, после изобретения печатного станка, т.е. в эпоху, когда появилась возможность создания унифицированных систем образования и распространения информации, формирующих всякое общество определенным способом.

Из этой теории некоторые люди либеральных или левых взглядов сделали удивительный вывод - наций не существует! Все они есть лишь искусственный конструкт, от которого людям сплошные беды. А потому национальный вопрос можно и нужно игнорировать, и, да здравствует космополитизм!

Вообще, если исходить из логики Андерсона, воображаемыми сообществами являются нация, человечество, класс... или например, носители определенной профессии, скажем врачи. Что же, выходит, человечества не существует?

Однако, Андерсон не утверждает, что воображаемых сообществ не существует. Если их нет, исчезает сам объект его исследований. Из того, что данное сообщество является воображаемым, никак не следует, что его нет. Об этом очень неплохо пишет, например, американский исследователь Г. Дерлугьян.

(Андерсон и его последователи подчеркивают значение книгопечатанья, современной экономики и инфраструктуры в формировании наций. Думаю, их взгляды нельзя охарактеризовать, как целиком субьективистские. Нации не могли бы возникнуть просто потому, что кто-то захотел - все гораздо сложнее).

Возьмем конкретный пример. Курды - люди, у которых в Сирии и Турции долгое время не было права изучать родной язык в школах, иметь прессу и литературу на своем языке, а при приеме на работу они подвергались дискриминации. Даже само существование курдов отрицалось: в Турции их называли "горными турками".

Предположим, что курды - воображаемое сообщество. Но разве из-за этого их национальное движение теряет смысл? Их борьба за права своей народности справедлива и оправдана, поскольку любое ограничение права людей говорить на своем языке есть ограничение свободы, способности развиваться. Так же справедлива была и борьба евреев в Российской империи в начале 20го века за равноправие, прекращение дискриминации и за развитие образования и литературы на своем языке - языке идиш.

Важно, что такая борьба - национальная борьба - совершенно не обязательно является националистической (т. е. ксенофобной, сепаратистской). Так, крупнейшая еврейская организация той эпохи, Бунд, боровшаяся за права евреев, твердо выступала за федеративное объединение с социалистическими организациями всех народностей России, за единство в общей борьбе - борьбе за народовластие и социализм. Я не разделяю бундовскую версию социализма, но замечу, что они, будучи национальной еврейской партией, ни в коей мере не были партией националистической.

Здесь одно важное дополнение: по мнению бундовцев, свою принадлежность к той или иной национальной группе человек должен был определять сам. Любой народ имеет право на собственные институты самоуправления, культурные центры, газеты, школы, национальную литературу и пр., но если ты не хочешь считать себя курдом (хоть ты и родился в курдской семье), это тоже твое святое право. Основа национального самоопределения здесь - самостоятельный выбор взрослого человека.

Любой может считать себя космополитом. Но игнорировать дискриминацию неправильно. Если человека бьют, сажают в тюрьму, отказываются принять на работу из-за его желания считать себя курдом и говорить на родном языке, а вы ему говорите, что "на самом деле никаких курдов нет в природе", вы игнорируете реальные издевательства над реальным человеком.
Любопытно, что если верить запискам Амфитеатрова-Кадашева, факт посещения комиссарами увеселительных заведений определенного рода имел место, в частности речь идет об известном чекисте Делафаре. Песня имеет под собой реальную основу. Это была проблема большой важности, судя по тому уровню, на котором это обсуждалось. Я имею в виду не только и не столько посиделки с девочками легкого поведения, сколько поведение сотрудников ЧК.

Вопреки более поздним мифам, ЧК была очень коррумпированным учреждением эпохи военного коммунизма. Историки, прежде всего С. Павлюченков и, кажется, А. Рабинович приводят любопытные сведенья об этом. Никто иной, как Урицкий, например, руководитель ЧК Питера, отмечал, что именно в Питерское ЧК ведут все нити криминального бизнеса. А результаты поездки одного специального уполномоченного в Киев дали те же результаты по киевской ЧК - выяснилось, например, что тамошние чекисты брали в заложники буржуев и спекулянтов, а затем выпускали (за золото и бриллианты) - сделки проворачивали в каком-то ресторане... Можно сказать даже и так, что руководство большевистской России судя по этим документам, было весьма озабочено размахом коррупции чекистов и предпринимало усилия по ее искоренению.

Песня про институтку и комнаты с девочками и комиссарами, известная нам от белых эмигрантов, вовсе не единственная песня такого рода. Вот еще одна на ту же тему, ее приводит в своих воспоминаниях эсерка Екатерина Олицкая. Правда, это уже ранний НЭП, 1922 год.

Прямо в окно от фонарика

Падают света пучки.

Жду я свово комиссарика

Из спецотдела Чеки.



Вышел на обыск он ночию

К очень богатым людям.

Пара мильончиков нонче

Верно отчислится нам.



Все спекулянты окрестные

Очень ко мне хороши,

Носят подарочки лестные,

Просят принять от души.



Пишут записочки «Милая,

Что-то не сплю по ночам,

Мне Рабинович фамилия,

Нету ли ордера там».



Не для меня трудповинности,

Мне ли работать... Пардон...

Тот, кто лишает невинности,

Тот содержать и должон.
Оригинал взят у heljanwe в Культура как товар (Мигель Аморос)

Краткий очерк в ситуационистском духе об истории и значении культуры от ее зарождения как привилегии неработающих классов в древних обществах до захвата буржуазией в 19 веке и последующей деградации до сегодняшней массовой культуры «развлечений», которая подчинена, как утверждает автор, логике товарной экономики и, таким образом, является «бюрократическим и промышленным суррогатом», «деконтекстуализованной и лишенной исторической перспективы» и объектом потребления «пассивной» и «незрелой» «зрительской публики».

paintings-by-pierre-auguste-renoir-1



Слово «культура» происходит от латинского colere, что означает «пахать, возделывать землю, обрабатывать». Первым человеком, употребившим это слово в значении духовного «возделывания», т.е. улучшения интеллектуальных и моральных качеств человека, был Цицерон. Высказывалось предположение, что римляне ввели это понятие как перевод греческого слова padeia. Согласно Ханне Арендт, римляне воспринимали культуру в связи с природой и ассоциировали ее с почитанием и уважением творений прошлого. «Почитание» (culto в испанском – прим. пер. с исп.) восходит к тому же корню, что и «культура». Даже сегодня, говоря о культуре, мы обычно ассоциируем ее с природой, преобразованной трудом, и с памятниками прошлого, хотя на протяжении долгого времени это слово означало совсем другое.

Представление о культуре как об отдельной сфере общества, где можно свободно творить, как о деятельности, оправдывающей саму себя, является идеализированным. У этой автономности есть одно слабое место. Культура проходила по королевским дворам, находила приют в монастырях и церквях, поддерживалась меценатами дворцов и салонов. Когда эти последние оставили ее, она была куплена буржуазией. Наслаждение культурой – привилегия праздного класса, тех, кто свободен от необходимости трудиться. До 18 века культура была наследием аристократии; позже она стала частью наследства буржуазии. Писатели и художники делают попытки сохранить свою свободу, охраняя независимость процесса творения и живя на грани социальных условностей, но, в конечном счете, именно буржуазия платит за конечный результат, т.е. за работу.

Цену устанавливает буржуазия, доставляет ли произведение искусства ей наслаждение, раздражает или шокирует, полезное оно или совершенно бесполезное. Для буржуазии культура является предметом престижа; кто им обладает, поднимается по социальной лестнице. Таким образом, спрос правящего класса определяет формирование рынка культуры. Для буржуазии культура – это такая же стоимость, как и все остальное, меновая стоимость, товар. Даже произведения, которые отрицают свой товарный статус, подвергают сомнению товаризованную культуру и вводят собственные правила, тоже являются товаром. Их стоимость состоит именно в их возможности порвать со старым, поскольку они поощряют нововведения, что является неотъемлемой частью рынка. Культура, конфликтующая с буржуазией, – это буржуазная культура будущего.

Культура под буржуазным правлением потерпела поражение потому, что она отгородилась как особая сфера творения человеческого духа и осталась в стороне от общественных преобразований. Авангардисты начала 20 века – футуристы, дадаисты, конструктивисты, экспрессионисты, сюрреалисты – пытались исправить эту ошибку, изобретая и распространяя новые подрывные ценности, новые разъедающие способы существования, однако буржуазия знала, как их опошлить и экспроприировать. Ее секрет состоял в том, чтобы предотвратить формирование общей точки зрения. Лучшие открытия были стерилизованы, не имея возможности осуществиться на практике и подвергнуться критической оценке. Рыночные механизмы и специализация воздвигли стену между творцами и революционным рабочим движением, что могло усилить подрывной характер их деятельности. Люди искусства тогда отвергли любые попытки изменить мир и смирились с тем, что их работа – отделенная от других сфер область, которая может порождать только деградировавшие безобидные произведения.

Read more...Collapse )




Подпольная газета польских революционных синдикалистов-повстанцев, выходившая в годы второй мировой войны. Польский революционный синдикализм был чрезвычайно радикальным движением - не случайно в язык вошло выражение "польская стачка" - оккупация завода рабочими во время забастовки, с тем, чтобы не допустить туда штрейкбрехеров. В годы второй империалистической войны польские революционные синдикалисты заняли позицию третьей силы - сражаться с немецкими оккупантами, но не в союзе с польской буржуазией (и ее военным крылом АК) и не вместе с проСССРовскими силами (ГЛ). На практике они могли заключать тактические союзы с АК, однако всегда действовали автономно от последней, что, впрочем, кончалось порой боевыми столкновениями с буржуазными националистами.


УЧАСТИЕ РЕВОЛЮЦИОННЫХ СИНДИКАЛИСТОВ В ВАРШАВСКОМ ВОССТАНИИ 1944 г

Союз польских синдикалистов (ZSP) был продолжением существовавшего в довоенные годы Союза профессиональных союзов (ZZZ), который в 1938 г. принял решение о вступлении в МАТ, международную ассоциацию анархо-синдикалистских профсоюзов (решение никогда не было осуществлено, - прим. перевод.). В программе ZSP 1943 г. можно прочитать, что будущая политическая система Народной Польши будет основываться на ассоциации автономных и свободных общин, государственная бюрократия будет заменена делегатами, непосредственно избираемыми рабочими собраниями на самоуправляющихся рабочих местах, и крах капитализма приведет к возникновению либертарного социализма, обеспечивающего благоденствие всего общества. Тем не менее, ZSP провозглашал сохранение довоенных границ на востоке и установление новых на западе - по реке Одре и Балтийскому морю.

Интересен тот факт, что редактором повстанческой газеты "Сындикалиста" был активист Польской анархистской федерации Павел-Лев Марек. (Газета издавалась Синдикалистским повстанческим соглашением, образованным совместно ZSP и синдикалистской группой «Свобода», которая стояла на более выраженных анархо-синдикалистских позициях. Марке участвовал также в восстании в Варшавском гетто и сумел спастись, – прим. перевод.). Кроме издания различных газет и проведения различных милитантных акций, ZSP занимался созданием фабричных комитетов, бывших основой для создания рабочих организаций. В том числе и благодаря этим комитетам рабочие смогли после окончания войны взять многие фабрики в самоуправление, разумеется, пока "коммунистическая" бюрократия забрала их у рабочего контроля назад (хотя в сентябре 1944 г. Польская рабочая партия обещала синдикалистам, что те смогут организовать экономику). ZSP прекратил свое существование в 1945 г. Ниже можно прочитать хронологический очерк участия Синдикалистской роты в Варшавском восстании.

О подробностях боев в Варшаве, которые вели революционные синдикалисты, можно прочесть здесь:
http://rkas.org.ua/forum/viewtopic.php?f=6&t=607

Советы были и остаются органами наиболее радикальной борьбы народных низов, и, одновременно, ядром нового способа производства, хозяйственной и политической системы неавторитарного социалистического общества [1].

Именно трудящиеся России создали Советы – органы власти, осуществляемой трудовым народом во имя интересов трудового народа. Это не была искусственная, «книжная» структура. Советы были плодом самоорганизации рабочих для решения текущих задач забастовочной борьбы. Всеобщие стачки затрагивали все аспекты жизни городов – снабжение бастующих продовольствием, внешние сношения, финансирование забастовки, принятие мер безопасности. Рабочие советы Алапаевска, Иваново-Вознесенска, Петербурга решали эти проблемы, и, таким образом, подменяли официальные властные институты. Трудящиеся на практике доказали то, что они могут взять бразды правления в современном обществе и осуществлять его на гораздо более демократичных принципах, чем буржуазные институты. Чем Советы отличаются от представительных институтов буржуазии? Во-первых, они формируются по производственному признаку – от предприятий. Современные капиталисты и их обслуга, очень озабоченные борьбой с «тунеядцами» и «нахлебниками», могут не переживать: при советской системе власть осуществляется именно теми, кто трудится. А паразитам просьба не беспокоиться. Во-вторых, депутаты Советов напрямую ответственны перед своими избирателями. Наказы для них принимаются путем прямой демократии, избиратели имеют право досрочно отзывать депутата, не защищающего их интересы.


Любопытно, что в XX -XXI столетиях трудящийся класс не придумал никакой альтернативы Советам. Везде, где он бросал вызов бизнесу и государству, – шла ли речь об экономической стачке, в ходе которой работники, требуя увеличить зарплату, преступали законы государства, или же о требованиях политической власти, – Советы (даже если они носили иные имена) становились его боевыми организациями. Революции в России, Италии и Германии 1917-1923 гг. Массовые протесты рабочих Италии в 1960-1970-ее гг. Восстания в Венгрии и Польше в 1956 г. и в Польше в 1980-1981 гг. Революция в Иране в 1979 г. и в иракском Курдистане в 1991 г. Нелегальные забастовки в современном Китае. Везде находим Советы.


Функции Советов могут быть различны. Порой они добиваются политического господства, в других случаях требуют контроля над финансами предприятий и вопросами найма (рабочий контроль), иногда выступают за полный переход предприятий под управление работников, и, наконец, когда их сила достигает максимума, Советы требуют всей полноты экономической и политической власти подобно радикально-либертарному течению венгерской революции 1956 г. во главе с Шандором Рацем. Бывает, что трудящиеся создают разные типы Советов для решения различных задач. Так, в 1917 г. российские городские и сельские Советы, избранные коллективами фабрик, заводов и сел, а также их съезды, решали, главным образом, вопросы политического характера. В то же время фабричные советы – фабзавкомы вводили рабочий контроль на предприятиях (хотя четкого разделения функций не существовало).


Масштабы деятельности Советов зависят от многих обстоятельств.


Совет, созданный забастовщиками на отдельно взятом заводе, вряд ли может добиться чего-то большего, чем улучшение условий труда. Сотни Советов уже в состоянии диктовать свои условия бизнесу и государственным чиновникам, включая прямое влияние трудящихся на политику и экономику страны. Наконец, в случае, когда Советами охвачена бóльшая часть промышленных предприятий данной страны или региона, речь может идти о взятии работниками всей полноты политической и хозяйственной власти в этой стране или в этом регионе.


Еще одна проблема связана с уровнем квалификации работников и с готовностью неруководящих специалистов к сотрудничеству с ними в деле развития самоуправления и плановой экономики. Среди рабочих наиболее заинтересованы в самоуправлении трудящиеся высокой квалификации, которые наилучшим образом представляют себе устройство своей работы; чем больше их и чем прочнее связи с другими членами коллектива, тем больше шансов для внедрения самоуправления. Но вряд ли самоуправление возможно без союза рабочих хотя бы с частью специалистов (одна из причин поражения Русской революции – отсутствие такого союза). Там, где сотрудничество становится реальностью, возникает основа для перехода к новому способу производства. Так было в Венгрии в 1956 г. и в Польше в 1980-1981 гг., в которых союз рабочих и специалистов крупнейших предприятий превратился в ядро системы Советов.


Примечание:

1. В первой половине ХХ столетия существовал еще один тип революционного движения работников – революционные синдикаты: ИРМ, НКТ и др. Вопрос об использовании таких структур в целях социальной революции остается открытым. Главная проблема состоит в том, что со второй половины ХХ столетия подобных организаций не существует, хотя некоторые современные тред-юнионы (профсоюзы) используют похожие на них названия.

Оригинал взят у comuna_ua в Польша, 1956: Познанское восстание

Запись опубликована КОМУНА.ORG.UA. Вы можете оставить комментарии здесь или здесь.

Poland                                                                                                    От редакции: Вопрос о сопротивлении трудящихся классов “советским” и “народно-демократическим” режимам неудобен как для идеологов “советского возрождения” и “коммунистических” партий а-ля КПУ, так и для сторонников “европейской интеграции”. В самом деле, рабочие поднимались на борьбу против “социалистического” государства, но восставали при том явно не за то, чтобы заменить Сталина, Хрущева или Брежнева на Абрамовича, Ахметова или Фирташа. Предлагаем вашему вниманию старый материал (2006 года), посвященный истории одного из малоизвестных, но весьма масштабных восстаний рабочих против “красных” капиталистов. 



Read more...Collapse )

Симон Радовицкий

История удивительного человека. Пожалуй, мало где еще, кроме как у анархистов и левых течений народничества можно встретить этот великолепный человеческий тип - цельный и чистый. Сказанное, конечно, не означает, что либертарно-социалистическое движение состояло сплошь из таких людей - ничего подобного. И все же. Такие люди не просто жили жизнью в полном соответствии со своими идеями: за ними нет казней товарищей, расстрелов рабочих, репрессий и ГУЛАГов.

Оригинал взят у altayna в Симон Радовицкий

Симон Радовицкий
Иногда события, произошедшие всего сто лет назад, кажутся выдуманными и нереальными. Участники этих событий - вымершей расой железных големов, способных вынести все что угодно и остаться верными своим убеждениям.

Read more...Collapse )

Бестоварное Общество



.
.
.
.
.

100%

Часовой завод Lip, захваченный рабочими в самоуправление. Франция, Безансон.



Либертарное социалистическое общество - это общество, основанное на общественном (негосударственном) владении собственностью и бестоварном производстве (планировании). В основе планирования лежит принцип "от каждого по способностям, кажому по его потребностям в меру экономических возможностей общества". В такой хозяйственной системе производят разнообразные вещи, но не производят товары, поскольку товар есть то, что производится на продажу. Купли-продажи нет.

Испанские анархисты в первой половине 20 столетия, разделяли два процесса: "коллективизацию" (так они называли захват трудовым коллективом предприятия в самоуправление) и "социализацию" - переход ко всеобщей бестоварной безденежной экономической системе анархистского коммунизма. С коллективизацией (разумеется, здесь речь идет не об СССРовских колхозах - фактически госпредприятиях с назначенными сверху начальниками, где вместо частного хозяина работников эксплуатирует государство-собственник, а об оккупированных работниками фабриках) все более-менее понятно. Самоуправляемое предприятие станет одним из базовых кирпичиков нового строя.  Но как конкретно может выглядеть экономика, в которой осуществляется планирование, все ключевые решения принимаются на местах, в то время, как центральные органы лишь коодинируют работу самоуправляемых коллективов? Как организовать производство и распределение благ, если нет ни рынка, ни государства?

Любопытную схему бестоварной экономики предлагали левые эсеры. Она называлась синдикально-кооперативной федерацией (1). Устроить ее нужно было следующим образом.

Миллионы людей создают самоуправляемые потребительские общества - кооперативы. Эти организации занимаются коллективными закупками продовольствия и других товаров по выгодным потребителям оптовым (то есть относительно низким) ценам. Каждый член кооператива сообщает, какого рода продуцкия ему нужна, на основании индивидуальных потребностей формруется коллективный заказ. Одновременно, промышленные предприятия, захваченные трудовыми коллективами, переходят в самоуправление.

Затем потребительские кооперативы создают свои ассоциации, а самоуправляемые промышленные предприятия (превратившиеся, фактически, в  производственные кооперативы) свои отраслевые объединения (синдикаты). (Заметим здесь, что в России времен русской революции около трети всего населения было охвачено различными видами кооперативов, причем потребительская кооперация была наиболее распространена; в то же время рабочими были захвачены некоторые промышленные предприятия).

На следующем этапе федерации производителей и потребителей создают единую асоциацию - синдикально-кооперативную. То есть, представители ассоциаций производителей и потребителей согласовывают планы производства, ибо не все, что хотят потребители, производители в состоянии произвести. Затем производится строго то, что заказано и согласовано. Произведенная продукция распределяется через потребительскую кооперативную сеть.

Разумеется, чтобы создать такие сети и соединить их между собою, нужна (по мнению левых эсеров) социальная революция, ибо никто просто так предприятия работникам не отдаст. Но и социальная революция занимает определенное время. Пройдут годы, прежде чем внедрение синдикально-кооперативной федерации станет возможным.

Поэтому, какое-то время будет существовать товарный обмен между самоуправляемыми коллективами, до тех пор, пока потребительские и производственные сети не охватят собою миллионы людей, до тех пор, пока они не замкнутся в единое целое. Когда это случится, необходимость в товарном производстве отпадет совсем. Выборные представители кооперативных ассоциаций и синдикатов образуют особые, экономические советы - органы планирования производства и потребления. В руках политических советов останутся вопросы законодательства и обороны. Две параллельные системы  самоуправления - политическая и экономическая - станут дополнять и контролировать друг друга в рамках своеобразного либертарно-социалистического разделения властей.

Похожие схемы предлагались и испанскими анархистами в их Сарагосской программе (1936 г). Однако здесь функции распределения берет в свои руки территориальная Коммуна, то есть самоуправляемое объединение местных жителей. Производство, как и в левоэсеровской программе, переходит в руки синдикатов - ассоциаций самоуправляемых трудовых коллективов.  "Коммуна займетcя вcеми вопроcами, интереcующими людей. Ей предcтоит занятьcя вcеми видами деятельноcти по организации, упорядочиванию и украшению быта наcеления, обеcпечением cвоих жителей жильем, продуктами и изделиями, предоcтавленными ей синдикатами или аccоциациями производителей".  (2)

Коммуналистско-синдикалистский (а не кооперативно-синдикалистский, как у левых эсеров) подход связан с тем обстоятельством, что в Испании, в отличие от революционной России 1917-1918 гг не было мощных ассоциаций потребительских кооперативов, зато имелись сильные традиции коммунального (территориального) самоуправления. В то же время в обеих странах существовала сильная тяга части трудовых коллективов к самоуправлению.

Как выглядела эта схема на практике в испанском Арагоне во время революционных событий 1936-1937 гг?  Вот что пишет об этом исследователь испанской революции В.Дамье:

"Полнaя незaвисимость "коллективов" друг от другa, рaзличия в блaгосостоянии общин и в системе рaспределения зaтрудняли координaцию их хозяйственной деятельности. К этому призывaли aнaрхисты - сторонники углубления социaльной революции, в том числе Дуррути. В феврaле 1937 г. в местечке Кaспе состоялся конгресс "коллективов" Арaгонa с учaстием нескольких сотен делегaтов. Было принято историческое решение о создaние Федерaции. Учaстники договорились усилить aгитaцию в пользу "коллективизaции", создaть экспериментaльные фермы и технические школы, оргaнизовaть взaимопомощь между "коллективaми" с предостaвлением друг другу мaшин и рaбочих рук. Были отменены грaницы между селениями и упрaзднены коммунaльные рaмки собственности. Объединившиеся "коллективы" решили координировaть обмен с внешним миром, создaв для этого общий фонд из продукции, преднaзнaченной нa обмен, a не для собственного потребления общин, a тaкже нaчaв состaвлять стaтистику производственных возможностей.. Нaконец, предусмaтривaлaсь полнaя отменa любых форм денежного обрaщения внутри "коллективов" и их Федерaции и введение единой для всех системы потребительских тaлонов. Последнее должно было помочь устaновить реaльные потребности кaждого из жителей регионa, чтобы зaтем, ориентировaв производствa нa конкретные нужды людей, перейти к aнaрхо-коммунистической прaктике "плaнировaния снизу" (3).

Мы видим схожие черты в программах двух крупнейших в истории антиавторитарных социалистических движений. В сущности, одна и та же модель - двойная ассоциации производителей и потребителей, совместными усилиями планирующих производство, потребление и экономиченское развитие. Однако в каждом случае ее следовало строить с учетом местных условий и особенностей.

Можно предположить, что в первой половине 20го столетия реализации таких программ мешали низкое качество коммуникаций, отсутствие современных средств связи и средств обработки информации. В современном мире есть больше возможностей для успешного воплощения в жизнь идей социализации экономики.

Впрочем, обе программы явно недостаточны. Конечно, представители производственных и потребительских кооперативов на местах могут собраться и решить те или иные вопросы, либо согласовать их по электронным сетям. Живущие бок о бок, связанные местными интересами объединения трудящихся - прозводители, работающие на местные рынки, коммунальщики, потребители, смогу найти общий язык.

Однако, многие крупные промышленные объекты имеют значение для всей экономики страны или для крупных регионов с многомиллинным населением. Вероятно, такие объекты должны находиться в совместном пользовании синдикально-кооперативных (или синдикально-коммунальных) региональных федераций и работать непосредственно по их заказам. Именно крупные предприятия (металлургические заводы, электростанции, транспортные сети, шахты) станут основой единства, предотвратят распад экономики. Но, проекты такого рода еще только предстоит разработать

Существуют и другие модели безгосударственной и бестоварной экономики.



Примечание


1. Антиавторитарная Доктрина Левых Эсеров
http://shraibman.livejournal.com/564672.html

2. Сарагосская Программа Испанского Анархизма (Концепция Либертарного Коммунизма)
http://aitrus.narod.ru/zaragosprogram.htm

3. Испaнскaя революция и коммуны Арaгонa. В. Дaмье

Profile

shraibman
shraibman

Latest Month

March 2016
S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Tags

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com