В Украине, в России, в Германии появились некоторое время назад движения с десятками или даже сотнями активистов, близкие к национал-анархизму. О них иногда пишут интересные мне авторы, например, Марлен Инсаров (чьи взгляды по ряду вопросов я, впрочем, не разделяю).  Выскажу свою точку зрения здесь.

Национал-анархизм - это движение, выступающее за безгосударственное коммунистическое\социалистическое общество, основанное на самоуправлении для своего этноса. По крайней мере, целый ряд групп, близких к н-а - очень левые в том, что касается их отношения к таким вопросам, как собственность и власть,  сопротивление работников и социальные протесты народных низов. Они - сторонники (в большей или меньшей степени) прямой демократии (самоуправления, чистой непартийной власти советов) и общественной собственности (то есть передачи "фабрик-заводов-газет-параходов" в руки объединения самоуправляемых коллективов).

Но важно, что они - националисты, выступающие за самоуправление своего этноса. Что делать с другими этносами, на сей счет мнения их расходятся. Одни - сторонники агрессивной ксенофобии, жесткого доминирования своего этноса. Другие выступают за изоляционизм ("все народы хороши, но только у себя дома, мигрантов - вон!"), третьи исповедуют более мягкие формы ксенофобии ("мы готовы дружить с другими народами у себя на родине, но без смешения"). Но так или иначе все эти взгляды являются националистическими, ставят во главу угла национальный вопрос, проводят жесткие границы между этносами, что сближает национал-анархистов с правыми.

У национал-анархизма есть две проблемы.

Первая носит общий характер.  Как ни странно, в национал-анархизме при всей его современной экзотичности, нет ничего нового и необычного. Весьма вероятно, что наши коммунистические предки тысячи лет назад смотрели на вещи именно так.  Разумеется, мы не знаем точно, что они думали, что тогда происходило, как возникли первые государства и классовые отношения, как возникло деление людей на управляемое большинство и управляющее (присваивающее результаты труда коллектива) меньшинство. Но что мы знаем наверняка, так это то, что между автономными самоуправляемыми общинами или племенами часто выспыхивали войны из-за плодородной земли, пастбищ, охотничьих угодий и по другим причинам (все это отражено в летописях, археологических исследованиях, а так же подтверждается изучением современных народов, ведущих первобытный образ жизни). Войны вели к росту неравенства, к обращению в рабство или геноциду проигравших и т.п. Избежать конфликтов при разрастании численности племен и\или сокращении природных ресурсов в подобной ситуации практически невозможно. Ведь каждый считает свои коллективные племенные интересы выше интересов соседних коллективов: почему бы не поживиться за их счет? Даже если их жалко, интересы нашей общины первчины....

Что уж говорить о современном мире, где материальные запросы населения в сотни раз больше, чем тогда, а природные ресурсы сокращаются стремительно?  Если даже предположить на мгновение, что национал-анархистская утопия реализовалась, это почти немедленно привело бы к результатам, описанным выше, только войны стали бы более разрушительными за счет применения современных техник. К тому же, так или иначе какую-то роль  в образовании классов и государств те войны сыграли - не могли не сыграть.

Вдобавок разобщенность племен, рассматривавших соседей как чужих (пусть и не обязательно враждебных) людей, не позволяла им договариваться о планомерных совместных работах, с целью орошения полей, строительства дорог и обороны от неприятеля. В итоге над множеством автономных общин поднялось государство - аппарат чиновников, взявший на себя сбор налогов, строительство плотин и каналов, организацию массовых общественных работ, крупные военные операции. Возникнув однажды, государственная модель оказалась многократно сильнее маленьких раздробленных общин, стала распространяться стремительно, охватывая огромные пространства.

Нам предлагают отмотать назад киноленту истории. Национал-анархисты, хотя они обычно и не отрицают технику и науку, очень похожи на примитивистов. Логика здесь та же самая. Ну хорошо, предположим, вернемся назад к обособленным этносам, вернемся во всеоружии современной техники, предположим пока, что это возможно, дальше что? Еще пять тысяч лет войн, а потом возникнут снова государства и классы? Воображенние рисует сцены из Безумного Макса или Водного Мира. Это - плохое кино. Вся история человечества последних 5 или 10 тысяч лет, с бесконечными войнами, появлением классов, неравенства, государства и бюрократии - плохое кино. Второсортный триллер, с редкими вкраплениями чего-либо иного. Я не хочу снова смотреть плохое кино. 

Вторая и главная проблема национал-анархистов - их фантазии беспочвенны. Современное человечество - всемирная система, гигантская пирамида, на верхушке которой находится горстка банкиров, у основания - миллиарды бедняков (трудящихся и безработных), а между ними еще множество промежуточных категорий. Это единая система, мировой рынок товаров, мировой рынок труда. Капитал использует перемещенную рабочую силу сотен миллионов, если уже ни миллиарда рабочих-мигрантов, как важнейший инструмент извлечения прибыли, постоянно перемешивает потоки мигрантов. Уже давно нет никаких отдельных народов с самостоятельной экономикой, мировой рынок един, мировой трудящийся класс един. Его этнические элементы находятся в процессе непрерывного движения и, зачастую, смешения.

Чтобы свергнуть олигархическую систему нужны коллективные усилия народных низов. Социальное освобождение от классового гнета может иметь своей основой лишь сопротивление многонациональных и интернациональных трудовых коллективов, поскольку все или почти все трудовые коллективы многонациональны. Это не предполагает непременного отказа от этничности, но предполагает упор на выработку общей интернациональной культуры борьбы и системы ценностей, ставящей во главу угла солидарность работников из разных этносов, а не национальное обособление. 

От национального обособления дорога одна: к расколу трудящегося класса, к междоусобной борьбе за рабочие места, то есть за привилегию обслуживать капитал. И это тоже уже было. Мы знаем, как американские профсоюзы в начале 20го века отказывались принимать чернокожих рабочих, к слову это запрещалось и законами ряда штатов. Но одновременно капитал использовал труд тысяч черных штрейкбрехеров, чтобы сломить забастовки - о, ему было легко так делать, ведь черные и белые рабочие ненавидели друг друга. Мы знаем, как американские бизнесмены советовали менеджерам на местах нанимать побольше работников разных национальностей: когда англо-саксы станут драться с неграми, а итальянцы с ирландцами и евреями, все они забудут о забастовках.

При поставлении во главу угла национального вопроса и отказе от выработки единства интернациональной пролетарской культуры и картины мира (которая может включать в себя этничности в качестве локальных автономных элементов, связанный в единую тесно спаянную сеть) не будет никакого коммунизма и анархического строя. Ни для кого. 

***

Все сказанное не означает, что людям нужно непременно отказаться от этничности, дабы победить капитализм. Такую задачу социальные революционеры от Бакунина до коммунистов рабочих советов Германии с их ультра-интернационализмом и идеей всемирной федерации самоуправлений, никогда не ставили. Есть какие-то лефтистские загибы последних десятилетий по поводу того, что всякий, кто считает себя арабом или немцем - уже фашист, но подобный бред мы здесь не обсуждаем (1). 

Этничность пусть займет свое особое место в борьбе против угнетения. Локальные культуры превратятся в ячейки общей сети сопротивления. Развитие своего языка, литературы, поэзии, чувства любви к малой родине - все прекрасно, если только исключить ксенофобию и стремление к изоляции. Нужна борьба против капитала и государства, с упором на развитие общих интернациональных ценностей низового населения.


Примечение
1. Любой человек имеет право отказаться от этничности вообще и считать себя космополитом или даже эльфом. Но до тех пор, пока подобные настроения не охватили сколько-нибудь значительную часть человечества, для социальной революции и антиавторитарного социализма (анархизма) они особого значения не имеют.