Возможно, в данном случае сыграло роль то, что запрещение забастовки российских рабочих против их иностранных хозяев выглядело бы  слишком одиозно прямо накануне выборов и чересчур противоречило бы лицемерной патриотической риторике партии власти.

Основным требованием рабочих было повышение зарплаты на 35% в связи с инфляцией, уровень которой по оценкам некоторых экономистов к лету достигнет 50-60%, и постоянным повышением интенсификации труда на производстве. В профсоюзных листовках приводилось сопоставления положения рабочих Форда в Европе и США  и России. Так, доля затрат на рабочую силу в стоимости конечной продукции в Европе и США составляет примерно 35-40%, у нас же в России - всего около 5% . Меньше только в Таиланде.

Вообще рабочие Форда, во всяком случае те, с которыми мы общались, - люди умные, интересные, подкованные в вопросах экономики и производства, спокойные, решительные, с чувством собственного достоинства, имеющие свое мнение по различным, не только сугубо практическим вопросам. Собственно, такие, каким и должен быть рабочий человек.

Забастовка началась с достаточно решительных действий.  Решения, как о самой забастовке, так и о ее ходе (о тактике борьбы) принимались на общих собраниях рабочих по утрам. Часть рабочих прошла на завод и контролировала остановку конвейера.  Охрана завода не смогла этому препятствовать. Несмотря на стянутые к заводу силы ОМОНа и милиции, удалось блокировать входы и не допустить проход штрейкбрехеров.  Это было реально – в забастовке участвовало около 1700 человек из 2000 работающих на Форде. Около 500 активистов участвовали в пикете, в блокировании входов. Менты были растеряны, не знали сперва, что предпринять.

Но затем усилилось давление на рабочих. К заводу стягивались все больше «защитников порядка», обслуживающих хозяев Форда. Профсоюзных активистов запугивали и арестовывали. Тем более, что все они известны администрации.  И любые действия бастующих первым делом отражались на них – как на «ответственных» за забастовку.

Ни для кого не секрет, что ментовское руководство Всеволожска  в прямом смысле слова крышует фордовских манагеров. Просто получает от них бабки за соответствующие услуги по усмирению рабочих. Менты и ОМОНовцы даже кормились в Фордовской столовой.

Блокирование входов было прекращено. Штрейкбрехеры беспрепятственно, хоть и под свист, насмешки и взывания к совести, проходили на завод. Конвейер был запущен.

Никакой реакции на забастовочные требования рабочих администрации так и не последовало. Переговоры она обещала начать только после завершения забастовки.

Среди членов профкома были сторонники радикализации действий, продолжения блокады завода, полной остановки рабочими конвейера, даже захвата завода. Были и те, кто считал, что нельзя провоцировать власть на насилие (которое, на практике, власть применяла и без всяких «провокаций»), необходимо оставаться в рамках закона, главное – сохранить профсоюз и избежать его разгрома. Возобладало мнение последних.

Возможно, сыграло роль то, что рабочие, готовые на решительные радикальные действия, были не в большинстве.

Все решения о дальнейших забастовочных действиях принимались на общих собраниях. Люди реально могли решать и решали сами свою судьбу. В то же время во время разговоров с людьми, нашими товарищами, рабочими Форда, часто приходилось слышать в ответ на вопрос о дальнейшей судьбе забастовки «ну это как профком решит», «как они придумают», и даже «это надо спросить кого-то ПОВЫШЕ – из профкома».  Т.е. даже на общих собраниях при полной возможности свободного обсуждения и совместного принятия решений, многие рабочие предпочитают передоверять судьбу забастовки и свою собственную судьбу профкому.

Администрация не шла ни на какие переговоры с бастующими. Начальству удалось запустить работу завода в одну смену, что всюду громко рекламировалось и деморализовало часть рабочих. Забастовочный фонд, несмотря на помощь различных  организаций и профсоюзов, заканчивался.

Тактика профсоюза состояла в том, чтобы вывести из забастовки  неключевые бригады, с тем чтобы их работники могли получать 2/3 зарплаты из-за вынужденного простоя. Некоторые люд брали больничный. Но все это позволяло начальству громко заявлять об отходе от забастовки большинства рабочих, что не прибавляло решительности бастующим. Перегруппировав штрейкбрехеров и поставив на линию супервайзеров и даже офисных работников, администрация запустила и вторую смену. Выпуская с горем пополам бракованные машины в минимальном количестве, хозяева всюду трубили о своих успехах в борьбе с забастовщиками. Бастующим звонили менеджеры, говорили, что забастовке конец, угрожали увольнением, запугивали, как могли.

Между тем люди уставали от стояния в пикете, поскольку это не приносило никакого видимого результата. Количество бастующих уменьшалось.  А менты все больше наглели. Пикет был вытеснен за забор, окружающий завод, как зону. За ним пристально следили – любые плакаты, лозунги, не соответствовавшие вкусам ментов пресекались. Крутая импортная тачка на глазах у всех сбила парня, стоявшего в пикете - Александра Филиппова – высокопоставленный мент спокойно и не спеша наехал прямо на человека.  Парень оказался в больнице, потом на долгое время – дома в гипсе. На подходе к заводу арестовывались активисты.  Собрание рабочих, в связи с этим, проводимое даже не у завода, блокировалось ментами, откровенно переговаривавшимися по мобиле с кем-то из заводского начальства. Менты спрашивали боссов Форда: сажать рабочих или пока не надо.

Активистов профкома постоянно задерживали за «административные правонарушения», выписывали штрафы, вызывали в милицию и запугивали. Против председателя профсоюза Алексея Этманова возбуждено уголовное дело.

Это произошло после того, как на четвертой неделе несколько десятков бастующих смогли пройти на завод мимо охраны. Поводом послужило то, что людям не выдавали никаких документов – квитков по зарплате, не принимали больничных.  Возможно, эти люди могли бы блокировать конвейер, но… не сделали этого. Получив совершенно законные документы, люди мирно и спокойно вышли. Зато к заводу были стянуты силы ОМОНа чуть не со всей области, даже бронетехника.

К концу забастовки чувствовалось, что люди не видят перспективы и просто устали от давления и угроз, на которые они не знают как ответить. К тому же, приближался Новый год, у людей кончались деньги. Забастовочный фонд закончился.

После почти месяца борьбы большинством голосов на общем собрании было принято решение о приостановки забастовки. Люди вышли на работу.

Несмотря на обещание администрации, она мстила. Бастовавшие рабочие не получили очередных положенных грейдов (разрядов), на которые их выдвигали до забастовки, зато их вне очереди и вне зависимости от профессиональных заслуг получили штрейкбрехеры. Алексей Этманов, председатель профсоюза, был снят с должности супервайзера и переведен рабочим в бригаду. Администрация подала запрос на увольнения Этманова и его заместителя В. Лесика.

Кстати, забастовка задним числом была признана незаконной. На всех рабочих, участвовавших в конференции по объявлению забастовки, наложены взыскания. Поразительный факт – администрация требует письменного ответа у каждого рабочего – голосовал он за забастовку или нет.

После «рождественских каникул» начались переговоры администрации с профсоюзом. В начале февраля администрация предложила повышение зарплаты с 1 марта. На 21% - 1-му грейду, на 16% - всем остальным. Это не покрывает даже сегодняшней инфляции.  Тем не менее, забастовка не возобновилась. Большинство рабочих проголосовало за принятие этих предложений. По впечатлениям рабочих Форде, даже от числа бастовавших немного меньше половины проголосовало за  возобновление стачки. Люди устали, разочарованы, не верят в то, что смогут чего-то добиться.

Наши товарищи были в это время рядом с рабочими Форда. Мы старались помочь, как могли. Мы увидели там замечательную атмосферу солидарности, мужества, взаимной поддержки, просто теплых человеческих отношений здоровых веселых смелых людей, решивших бороться не только за повышение зарплаты, но и за свое рабочее человеческое достоинство. Увидели замечательных красивых девушек из цеха покраски, который почти полностью бастовал. Увидели сами и услышали из рассказов рабочих, как люди встают плечом к плечу, преграждая путь предателям, как пожимают друг другу руки, улыбаются, обнимаются, смеются, греются на морозе игрой в футбол, лепят снеговика – копию своего жадного хозяина Штрайта с соответствующей подписью, как приходят целыми семьями, с мелкими детьми. Как провожали до дома девушку, мать-одиночку, воспитывающую двоих детей, которая тоже решила участвовать в забастовке. Как люди отказывались от профсоюзной помощи в пользу матерей-одиночек, участвующих в забастовке.

Мы видели огромную человеческую силу прямого действия – человеческую солидарность трудящихся с одной стороны, страх и растерянность в глазах ментов, охранников, штрейкбрехеров, менеджеров и хозяев – с другой.  И мы увидели то, что мешает нам всем в борьбе против господствующего пока капитала и его прислужников. Это надежда на возможность легальной подзаконной борьбы, страх и нерешительность, надежда на то, что кто-то сможет решать или бороться за нас – будь то партии, профсоюзные активисты или кто бы то ни было.

Забастовка на Форде показала, что без радикальных действий в современных условиях невозможно добиться даже совершенно некрамольного приведения зарплаты в некоторое соответствие с интенсивностью труда, доходами фирмы и уровнем инфляции. Официальная система профсоюзной борьбы - с зарегистрированным союзом и засвеченным руководством союза – разрушает эту борьбу на корню. Любая акция может привести к возбуждению уголовного дела против официальных засвеченных руководителей профсоюза.

В этих условиях, мы считаем, для эффективной борьбы нужно нечто иное, чем легальный, засвеченный профсоюз, тщательно выверяющий все свои действия на предмет соответствия закону и все равно попадающий под репрессии. Нужна организация активистов, неизвестных начальству, действующих нелегально и решительно без оглядки на буржуйские постановления и правила. Такая группа активистов, стоящая из самых решительных рабочих, могла бы убеждать и вдохновлять людей на борьбу. Если забастовка невозможна, можно использовать и другие формы классовой борьбы, такие как захват предприятия, перекрытие трасс и т.д.

Мы верим, что наша общая солидарная борьба трудящихся еще только начинается и желаем удачи рабочим Форда!

МПСТ